Френсис Мэсон - Король абордажа

Там лежала Англия. Руки Моргана вцепились в поручень, а красные глаза наполнились слезами. Да, это была Англия, о чьей величайшей славе и мощи он мечтал, за которую сражался и страдал; Англия, которая оказалась так безумна, что не протянула ему руку, в которую он уже собирался насыпать сокровища колониального мира.

Его охранники изумленно взглянули на него, услышав горький, прерывающийся смех. Так вот каково триумфальное возвращение завоевателя — второго Дрейка? Вот уж повезло!

В бледной морской воде выступили песчаные отмели. Появилось больше чаек, которые кружились над длинным красным вымпелом, трепыхавшимся на грот-мачте «Желанного».

Морган стиснул поросшие щетиной челюсти.

— Эти ублюдки могут повесить меня, но, клянусь славой Божьей, никто не сможет отрицать, что я поднял британский флаг в самом сердце испанских колоний!

Вслед за лоцманом на борт поднялся тощий, с каменным выражением на лице майор кавалерии, некто Джон Тернбулл. Он не стал зря тратить время.

— У вас на борту находится некто полковник Генри Морган? — скорее утвердительно, чем вопросительно осведомился он у капитана Кини.

— Да. — Кини был краток. Как морской офицер, он ненавидел испорченную сторонниками парламента армию и ее офицеров, готовых в любой момент поменять свои убеждения.

— Заключенный в хорошем состоянии?

— В плохом. Мы плыли долго, и плавание было тяжелым.

— Это меня не интересует. Приготовьте Моргана к высадке, как только бросите якорь. — Майор Тернбулл протянул свиток. — Вот приказ, передающий его в мое подчинение.

Капитан Кини не мог удержаться, чтобы не полюбопытствовать:

— А что будет с полковником Морганом?

Майор мотнул красным длинным носом.

— Говорят по-разному; но в целом, три к одному, — что он станцует джигу на виселице. Все зависит от того, какая из любовниц короля сейчас в силе.

— Что? Как это?

— Леди Кастлмейн, старшая в гареме, обязана чем-то испанскому послу, который поклялся на Священном Писании, что объявит войну, если не увидит на одной виселице нашего драгоценного друга Модифорда и пирата Генри Моргана. А если сейчас в фаворитках Нелл Гвин, то он может спасти свою шкуру и даже кое-что выиграть.

Как только «Желанный» встал на якорь возле мыса, появился Морган, которого немедленно посадили в маленькую шлюпку майора Тернбулла; туда же сели двое крепких драгун с оружием наготове. Четверо матросов дружно взялись за весла, и гичка понеслась мимо виселицы, на которой раскачивался грязный, наполовину разложившийся труп повешенного.

Морган глянул вверх, увидел труп и поклонился, не вставая с места.

— Ага. Не сомневаюсь, еще один верный слуга королевской власти. Привет тебе! Спасибо, что встречаешь меня, друг.

Майор Тернбулл открыл рот, чтобы сделать ему замечание, но вместо этого с любопытством спросил:

— Скажите, полковник, вы правда захватили Панаму с отрядом меньше тысячи людей?

— Меньше семисот, — последовал беззаботный ответ. — Если бы вы были там, сэр, я уверен, что мне пригодился бы ваш меч.

Человек с невозмутимым лицом околачивался возле закрытой кареты и посматривал, что там творится. Майор Тернбулл искоса поглядывал на него. Несмотря на отвратительные предчувствия, Морган несколько раз глубоко и с удовольствием вздохнул. Как чудесно избавиться наконец от зловонных испарений, исходящих от прогнившего днища «Желанного». Как чудесно снова видеть солнце, пусть ему и не хватает тепла. Будет ли он когда-нибудь снова греться под жарким карибским небом?

Как только карета выехала из порта в сопровождении четырех верховых драгун, поведение майора Тернбулла разительно изменилось.

— В той корзине есть еда. Вы больны, полковник, поэтому я распорядился как можно быстрее ехать в Лондон.

— Сэр Томас Модифорд содержится в Тауэре?

Майор Тернбулл кивнул, а потом неожиданно извлек на свет Божий серебряную флягу.

— Это французское бренди, одно название, а не выпивка, но лучше вам глотнуть. До Лондона еще далеко.

Наступил второй день поездки. Закрытая карета начала подскакивать и переваливаться по плохой булыжной мостовой на окраинах Лондона. Майор Тернбулл вел себя дружелюбно, но был слишком сдержан и не отвечал ни на один из тех вопросов, на которые Генри Морган так жаждал получить ответ.

Поведение кавалерийского офицера было загадочным. Взяв с Моргана честное слово, он требовал, чтобы тот немедленно отправлялся в отведенную ему комнату на многочисленных почтовых станциях. Похоже, он боялся появления других соглядатаев, вроде человека, встреченного в порту.

Очевидно, больше всего майора Тернбулла заботило, чтобы никто не узнал загорелого лица его пленника, потому что каждый раз при приближении к какой-либо деревушке он плотно задергивал занавески на окнах кареты и приказывал четырем драгунам приблизиться.

— Никогда не знаешь, что может случиться, — однажды обмолвился он.

Зачем так мчаться, чтобы запрятать его в Тауэр? Моргана это удивляло, потому что, скорее всего, судебный процесс над ним будет всего лишь профанацией.

Карета пробиралась сквозь запутанные переплетения улочек. За занавесками раздавались голоса, и несколько раз на лицо пленника падали красноватые блики от факелов, которые несли слуги впереди экипажа какого-нибудь богача. Каким огромным должен быть Лондон, раз карета так долго едет по улицам.

Морган сложил руки на груди. Он отощал, живот у него подтянулся, как в былые времена, когда его в гичке сначала долго носило по волнам, а потом выбросило на берег Эспаньолы. Морган подумал, что сбросил половину прежнего веса со времени своего ареста.

Наконец карета повернула влево, съехала с грязных булыжников на ровный, утоптанный двор. Откуда-то донесся громкий звук закрываемой железной двери.

В этот момент майор Тернбулл выпрыгнул, отворил дверь кареты, которая остановилась прямо перед резным порталом и отделанной бронзой дверью.

— Выходите, полковник, — тихо распорядился он, — и быстро проходите внутрь.

После тьмы, царившей в карете, Моргана ослепил поток яркого света, который вырвался из высокой двери. Ему пришлось на ощупь нашарить ступеньки кареты ногой. Майор Тернбулл предупредительно подал ему руку. С плоской шляпой без перьев, прикрывавшей его давно не мытую голову, Морган, все еще щурясь, перешагнул через порог и решил, что у него началась белая горячка.

Его уши оглушили звуки музыки и женский хохот, а в воздухе плыл запах табака, вина и вкусной еды. Чтобы успокоиться, заключенный, не отрывая глаз, уставился на свои растоптанные, грязные туфли.

— Гарри! Слава Богу! — Подняв глаза, он увидел прямо перед собой лицо сэра Томаса Модифорда. Он совсем не был похож на висельника. Наоборот. Модифорд выглядел элегантно в тщательно завитом парике, накрахмаленной шелковой рубашке, ярко-оранжевом сюртуке с серебряными пуговицами, голубых сатиновых бриджах и красных туфлях на высоких каблуках. Он бросился вперед и обнял своего друга. — Слава Богу, ты в безопасности. Мы боялись, что испанская партия попытается перехватить тебя в пути. Отличная работа, Тернбулл.