Клод Фаррер - СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ. ТОМ 2

— О, я сама была бы в восторге. Ведь мой муж и я, мы хотели ее пригласить, но боялись быть докучливыми…

Дверь скользнула в своих пазах, и вошли две служанки, неся английский поднос, вдвое более длинный, чем их руки.

— Пожалуйста, дорогой мэтр, возьмите все-таки чашку черного чая! Раз мистрис Хоклей пожалует сюда, мы должны приучиться к ее любимому напитку.

Маркиза Иорисака с видом совершеннейшей парижанки протянула ему в одной руке сахарницу, в другой сливочник. Конечно, в словах ее не было никакой иронии и никакой задней мысли.

X

Над большим храмом O-Сува маленький парк восходит террасами до вершины холма Ниши.

Совсем маленький парк, но настоящий, густой, глубокий и таинственный. Японцы умеют до невероятия искажать карликовые кедры и миниатюрные грушевые деревья. Но это не мешает им еще больше любить очень большие грушевые деревья и гигантские кедры. Миниатюрные сады — не более, как приятные безделушки, что-то вроде наших зимних садов и оранжерей. Настоящая же радость и гордость империи — высокие сосновые рощи.

В маленьком парке на холме Ниши, среди вековых камфорных деревьев, кленов и криптомерий, с которых свешивались роскошные древовидные глицинии, маркиз Иорисака Садао и его друг, капитан Герберт Ферган, прогуливались, ведя беседу.

Извилистая аллея подымалась среди леса. Порой, на поворотах дороги, между деревьев открывался просвет, и сквозь него внезапно виднелись зеленые долины, голубоватый город с разбросанными предместьями у подножия садов, аллей и лестниц большого храма.

Гуляющие остановились у одного из таких углов.

— Прекрасная погода, — сказал Герберт Ферган, — Этот конец апреля, поистине, блестящ. Быть может, все это изменится в мае.

— Да, — пробормотал Иорисака Садао.

Он удостоил только беглого взгляда превосходный пейзаж. Его живой черный взор, сверкающий горячим и тайным любопытством, не оторвался от спокойного лица англичанина.

— Кстати, — спросил он вдруг, — не получили ли вы с вчерашней почтой известие от вашего друга капитана Перси Скотта?

— Адмирала, — поправил Ферган. — Перси Скотт был произведен в адмиралы шесть недель тому назад, в феврале.

— Хэ! Я думаю, это не мешает ему продолжать его работы? Он продолжает создавать революцию в морском артиллерийском деле Англии?

— О, — возразил Ферган, — действительно ли это — революция?

Он принял вид легкого скептицизма. Но маркиз Иорисака настаивал:

— Если не революция, то во всяком случае капитальная реформа! Конечно, ваше адмиралтейство за последние двенадцать лет сделало большую работу… Я следил за усовершенствованиями вашего боевого материала. В ваших пушках нечего больше усовершенствовать. Я не говорю уже о ваших снарядах!..

— Да, — спокойно сказал Ферган, — вы приняли их после малоудовлетворительного опыта с вашими снарядами… в прошлом году.

— Это так… Вот почему я и не стану говорить о них… Ваш материал великолепен, и это делает честь вашему адмиралтейству. Но на войне, не правда ли, материал не значит ничего, а все дело — в личном составе. И если ваш личный состав в наши дни, быть может, первый в Европе, то эта честь всецело принадлежит адмиралу Перси Скотту…

Герберт Ферган выразил жестом свое согласие.

— Хорошие пушки, хорошие снаряды, — продолжал маркиз Иорисака Садао, — это хорошо. Хорошие наводчики, хорошие телеметристы, хорошие офицеры-артиллеристы — это лучше! И этот-то подарок сделал Англии Перси Скотт! Впрочем, Англия сумела вознаградить Перси Скотта. Ведь, не правда ли, парламент вотировал ему недавно награду в восемьдесят тысяч иен?

— Восемь тысяч фунтов стерлингов, точно. Это справедливое вознаграждение. Если бы Перси Скотт продал свой патент промышленникам, он заработал бы, конечно, больше.

— Конечно! Восемь тысяч фунтов не оплачивают гений такого человека. Наш император дал бы, наверное, больше, чтобы иметь японского Перси Скотта.

— На что? — спросил Ферган с легкой иронией. — У вас есть — английский Перси Скотт! Англия и Япония — союзники. Вы могли и можете свободно располагать плодами наших работ.

Маркиз Иорисака на мгновение отвернул свой взор в зеленую глубину рощи.

— Вполне свободно!.. — повторил он.

Его голос звучал хрипло. Он закашлял.

— Вполне свободно! О, да, мы многим обязаны! Но между тем мы более всего воспользовались работами вашего адмиралтейства: у нас теперь приняты ваши броневые башни, ваши казематы, ваши снаряды, ваша броня… Но у нас еще нет ваших людей, нет их чудесного секрета, секрета, открытого адмиралом Перси Скоттом.

— Нет никаких секретов, — сказал Ферган. — А, кроме того, разве вы уже не были победителями в боях десятого и четырнадцатого августа?

— Мы победили… Но…

Тонкие губы сжались презрительно под щетинистыми усами:

— …Но это были жалкие победы! Вы знаете это. Вы были рядом со мной на борту «Никко» десятого августа!

Англичанин вежливо склонился:

— Да, я был там, — сказал он. — И клянусь Юпитером, это был славный день!

— Нет, — воскликнул японец. — О, Ферган, «кими»20, припомните точнее. Припомните промедление, нерешительность, общий беспорядок! Припомните этот русский снаряд, который попал под рубку «Никко» и разбил бронированную трубу трансмиссий. Тотчас же остановилась вся жизнь броненосца, как жизнь человека, у которого перерезана аорта. Наши невредимые еще орудия перестали стрелять. Наши артиллеристы бесплодно ждали распоряжений, которые не могли дойти до них! А тем временем «Цесаревич», уже изрешеченный нашими снарядами, убегал благодаря этой единственной аварии, поразившей нас бессилием. Вот что было в день десятого августа! И я с отчаянием думаю о том, что ближайший бой будет таким же, потому что мы не знаем нового английского секрета…

— Нет никакого английского секрета, — ответил Ферган.

Наступило молчание. Они достигли вершины холма. Теперь они спускались по другой аллее, идущей на запад прямо к садам храма.

— Когда Перси Скотт командовал броненосцем «Террибль», — заговорил вновь Иорисака Садао, — он на учебной стрельбе положил в мишень восемьдесят процентов выпущенных снарядов. Восемьдесят процентов! Какая броня может устоять против такой лавины железа?

— Ба! — возразил Ферган. — Почему «Никко» не мог бы стрелять с такой же точностью, как «Террибль»? Перси Скотт обучал своих наводчиков известными вам аппаратами! Разве у вас нет «dotters», «loading-machines», «deflection teachers»! 21 Разве нет у вас телеметров Барра и Страуда?22