Владимир Коваленко - Боевые паруса. На абордаж!

Ознакомительный фрагмент

– Знаю. Я с ним тренируюсь, а для этого чем больше вес, тем лучше. Но другого у меня нет.

– И денег купить, что поприличней, тоже? Ладно. Пока походите с этим. Но с первого же жалованья извольте приобрести нечто более… маневренное.

– Да.

Принял оружие, лязгнул ножнами.

– Попрыгали.

Диего тоже подпрыгнул, но сразу спросил:

– Зачем, сеньор альгвазил?

– Затем. Наше дело пугать ночную шваль. Потому мы должны греметь, как стальная шина по брусчатке, и скрипеть, как несмазанная ось.

– Ясно. Я слишком тихий? Сейчас! Ножны у меня достаточно длинные…

Сунул руку в привешенный к поясу кошель. Извлек восьмерной медяк.

– Для молодого школяра, – пояснил, – самая правильная монета. Пирог с треской столько и стоит. Меньше только с тухлятиной или собачатиной.

Медный пирог отправился в ножны. Диего подпрыгнул. Тихонько лязгнуло.

– Годится?

– Вполне. Ну, да благословит нас святой Яго… Пошли.

Яркий свет факелов. Багряные блики на лезвиях алебард. Лязг и скрип амуниции. Не хватает разве знамени и барабана. Больше топота – меньше работы мечам. Спите спокойно, добрые горожане. Впрочем, откуда таким взяться – в порту, который есть продолжение корабля на суше? Отличия есть, главное – на хорошем корабле чисто! Вот крысы водятся и там и тут. Потому и там и тут держат крысоловов!

Хорошо шагается, весело.

Изредка по углам шныряет тень.

– Хосе, старина! Чего тащишь?

На место дневных понятий приходят ночные. Вот, например, человек с мокрой сетью на плече и четырехлапой «кошкой». Это не вор, честный добытчик – шарит по дну в поисках того, что потеряли рыбаки или корабли. Находит разное, как повезет. Для стражи – друг незаменимый.

– Сегодня трупов нет. Зато есть сеть, совсем целая, и медяшка, – которую ловец и демонстрирует с гордостью. Еще бы, нашарить на дне кольцо с дырой в два кулака да толщиной в палец! Тут и опыт нужен, и везение. – Перуанский галеон с паруса обронил, а я приметил, куда. Главное – под самый берег! В общем, дня три жить можно весело. А ведь у меня ни дня без улова.

– Ну да, ты ловкач. Ничего подозрительного не видал?

– По мне, так все в порту подозрительно… Но этакого особого, поди-ка, нет. Сеньор альгвазил, если вы увидите, что кто-нибудь ловит на моем месте, вы ведь его вздуете?

– Я-то вздую. А что сделает младший алькальд?

– Приговорю к позорному столбу за нарушение монополии, – немедля отзывается Диего.

– А что тот столб? Тут такой народец, молодой сеньор, им стыд глаза не выест. Хотя, конечно, никто не помешает мне купить корзину апельсинов да душу отвести как следует, швыряючи…

Патруль расходится с вежливо приподнявшим рыбацкую шляпу законопослушным гражданином. Он не один такой – но река поделена. И права незарегистрированной гильдии соблюдаются не менее строго, чем иных официальных. Иначе будут драки и поножовщина. А сеньору альгвазилу нужно спокойствие. Не потому, что он такой умный, что сам знает, как лучше, – потому, что с него именно за спокойствие и спрашивают.

Порт должен работать.

Днем и ночью, зимой и летом. У причалов кораблей, как сельдей в бочке. Места мало, но Севилья справляется. Стоит кораблю причалить, как опись сложенного в трюмы товара, еще не минув таможни, аппетиты которой велики, но известны, отправляется под своды Лонхи. Там купеческое собрание немедля расхватывает груз. И, когда чиновники подписывают разрешение, а им тоже нет смысла время тянуть, в дело вступают грузчики. Стоять и ждать некогда, у Севильи гавани нет. Вместо нее – река.

Четыре-пять дней – и корабль готов принять новый груз, отдать швартовы и двинуться вниз по течению – навстречу морю и новому плаванию.

Товар не настолько быстр, и если корабли могут быстро меняться у причалов, то грузы ждут столько времени, сколько нужно – на складах. Простецкими сооружениями без окон и архитектурных изысков, неказистыми, но прочными, живет торговля Испании. Чтобы склады работали, нужна не только сохранность строений, нужно, чтобы потоки людей и повозок текли, не прерываясь малейшими беспорядками. Отсюда и очередность забот альгвазила.

Если кого убили и похоронили в тине – город вряд ли заметит. Если кого обворуют – в обиде лишь обокраденный. Но если драка перекроет пути повозкам на несколько минут – в Лонхе будут недовольны, а значит, недоволен будет и городской совет. Если наваленный хлам снизит скорость доставки груза с кораблей на склады и обратно – об этом может услышать и первый министр. Если же случится пожар на складах, обеспокоится король.

И если причалы да дороги в полном доступе стражи, то для того, чтоб заглянуть на склад, необходима санкция алькальда. До этого самого дня во время ночных обходов Санчо Эррера нес полный груз ответственности – но не располагал многими возможностями. Разумеется, всегда можно побеспокоить старшего алькальда – если причина серьезна, даже и ночью. В конце концов, принимает же «старый ворчун» по ночам осведомителей! Но так, с судьей под рукой – гораздо удобней.

– Стой! – у Диего рука на эфесе.

– А поздороваться? – добавляет сеньор Эррера. К чему зря пугать троицу сменившихся стражей, пусть у них и оттопыриваются плащи?

– А как же, сеньор Эррера! Доброй вам ночи.

– И вам хорошо отоспаться. У Кальяри, вижу, нынче партия шоколада?

– Да, сорок бочек с «Афортунадо» и еще сотня с «Новия дель Вьенто». И, верно, не залежится, флот из Индий уже должен выйти. Цены рухнут, и надолго. Но уж мы перед тем домашних побалуем. Хотите своим, Санчо? Тебе – полголовы отколем.

Альгвазил развел руками.

– Таскаться неохота. Мне тут еще всю ночь маршировать…

Когда довольную троицу поглотил очередной поворот, Диего поинтересовался:

– Сеньор Кальяри, полагаю, знает, что его служащие поворовывают?

– Это не поворовывают. Поворовывают, когда купец недостачу на своей мошне заметит. А это – пробуют. На шоколаде сидеть и не откусить? Ни самому, ни семье с детишками прихватить? Ну, приволокут домой по шоколадной голове. Купец торгует десятками и сотнями тонн, что ему десяток фунтов? И, разумеется, он знает. Что охрана прихватит чуток товара – принято. Обычай…

При слове «обычай» непонимание в глазах алькальда рассеялось.

– Это интересно. Обычай старый?

– Скорее древний. При арабах тоже так было. Ну а теперь никто ничего не меняет потому, что всех это устраивает. Купцы учитывают потери, когда платят за место, хозяева складов – назначая жалованье охране.

– Ясно. Но не проще ли поднять им жалованье? Так, чтоб они согласились не носить домой товар?

– Ну, нет. Медь да серебро все дешевеют да дешевеют. К тому же для портового люда куда интересней добыть вещь, чем ее купить. Больше славы. Ну, вот обычай этому и потворствует.