Генри Торо - Американская повесть. Книга 1

— Бывает, что хорошее, крепкое дерево растет прямо из голой скалы, — из какой-нибудь трещины, где корни едва помещаются, — продолжала она, поднявшись на вершину какого-то голого каменистого холма, где и тачки хорошей земли не наберется, — но это дерево и в самое сухое лето сохраняет зеленую макушку. Прижмитесь ухом к земле, и вы услышите — бежит ручеек. У каждого такого дерева есть свой живой родник; и люди такие бывают. — Я невольно оглянулась на миссис Блекетт, сидевшую рядом со мной. Руки ее в тонких черных шерстяных перчатках были мирно сложены, и она смотрела на цветущую обочину, вдоль которой мы медленно проезжали, с довольной, ожидающей улыбкой. Думаю, что про деревья она не расслышала ни слова.

— Только что я видела очень красивый куст девясила — вон там растет, — сказала она дочери.

— Мне сегодня не до целебных трав, — отвечала миссис Тодд самым деловым тоном. — Я хочу повидать людей. — И опять тронула вожжи.

Я со своей стороны не хотела спешить, так приятно было на тенистых дорогах. Справа леса подходили к самой дороге, слева шли узкие поля и пастбища, и там — столько же акров сосен и пихт, сколько лавра, можжевельника и черники, разделенных полосками травы. Когда я решила, что мы уже в самом сердце гор, мы поднялись на вершину холма и вдруг перед нами открылась удивительная панорама расчищенных полей, что катились вниз, к широким водам морской бухты. За нею виднелись далекие берега, подобные другой стране, утонувшей в полуденной дымке, что скрывала самые дальние холмы и бледные далекие голубые горы на северном горизонте. Шхуна на всех парусах шла по бухте из какой-то деревни с белыми домиками, рассыпанными по берегу, и вокруг нее порхали мелкие парусники. Картина была величественная, и мои глаза, привыкшие к видам лесной дороги, едва могли ее охватить.

— Да, — сказала миссис Тодд, — это верхняя бухта. Отсюда виден городок Фессенден. Все вон те фермы — это уже Фессенден. У мамы была сестра, которая там жила. Если в летнее утро пускаться в путь как можно раньше, и то с Зеленого острова мы могли попасть туда только к вечеру, даже при свежем попутном ветре, и нужно было так выбрать время, чтобы поймать прилив и успеть высадиться. Дело было рискованное, и мы не так часто ездили по гостям, как хотелось маме. Сначала надо по берегу добраться до мыса Холодный Родник, потом обогнуть этот длинный мыс — здесь место это называют Задний Берег.

— Да, мы почти всю жизнь жили врозь, моя милая сестра и я, начиная с года, после того как она вышла замуж. У каждой была своя семья, сестра приезжала к нам на остров на несколько дней, это когда ее муж уходил в море за рыбой, а один раз он приехал с ней и с двумя детьми, и устроил сушилку для рыбы, и закоптил всю рыбу, какая нужна была на зиму.

— Люблю я смотреть на эти места, где она жила, — продолжала миссис Блекетт, когда дорога пошла под гору. — Мне все кажется, что она и сейчас еще там, хотя ее уже сколько лет нет в живых. Она любила их ферму, не понимала, как я могла так привязаться к нашему острову, но я-то всегда была там счастлива.

— Да, мне кажется, что здесь, среди этих сонных ферм, очень скучно, — заявила миссис Тодд. — Зимой им мешает снег. Зимой они все, можно сказать, в осаде. На берегу куда лучше, чем здесь. Я никогда не хотела жить в горах.

— Э-э, поглядите, сколько повозок на следующем подъеме! — воскликнула миссис Блекетт. — Сборище будет нешуточное, верно, Олмайра? До сих пор мне казалось, что, кроме нас, никто не приедет. И день-то такой прекрасный, а вчера было так прохладно, можно было и поработать и подготовиться. Я не удивлюсь, если всех там увижу, даже эту лентяйку Фебу Энн Брок.

Глаза у миссис Блекетт горели от волнения, и даже миссис Тодд выказала небывалый энтузиазм. Она подогнала лошадь и поравнялась с теми, кто ехал впереди.

— Вон и все Дептфорды едут, — сообщила она нам радостно, — вшестером в одном фургоне, а вон и родня мистера Альвы Тилли в их новом шарабане.

Миссис Блекетт поправила аккуратный бант из черных лент у себя на шляпе и перевязала их заново. — Мне кажется, что твоя шляпа немножко съехала набок, дорогая, — сказала она дочери, как будто та была ребенком; но миссис Тодд была слишком занята, чтобы обратить внимание на ее слова. Теперь, когда мы примкнули к маленькой процессии, нас охватило новое чувство веселья и участия в «торжестве».

ГЛАВА 18

Семейное торжество Бауденов

В деревенской жизни, где выходных дней и праздников мало, лишь очень редко оказывается, что какое-нибудь событие, интересующее многих, не подходит под название торжественного. Таков подспудный огонь — огонь в природе Новой Англии, что только дай ему выход, и он вспыхивает с почти вулканическим светом и жаром. В тихих местностях эта вулканическая сила не растрачивается на повседневные мелочи, как в больших городах, но когда изредка на знакомых нам просторах воздвигаются алтари патриотизму, дружбе, родственным узам, тогда огни горят, пламя как бы вырывается из неисчерпаемо горящего сердца земли, и языки его как бы пробиваются сквозь гранитную пыль, облепившую наши души. Каждое сердце согрето, и каждое лицо озарено древним сиянием. Такой день наделен преобразующей силой и с легкостью превращает в друзей тех, кто вчера еще были врагами, дает немым случай выговориться и в самом заурядном лице открывает красоту.

— О, сегодня я увижу друзей, которых не видела очень давно, — произнесла миссис Блекетт с глубоким удовлетворением. — Съедется множество стариков, и погода такая прекрасная. Я всегда бываю рада, когда праздник удается.

— Надо полагать, что соберутся самые сливки, — сказала миссис Тодд с мягким юмором и украдкой переглянулась со мной. — Одно могу сказать наверняка: во всей округе ничто так не объединяет людей, как приглашение к Бауденам. Да, я просто уверена. Да, когда едешь к Бауденам, можно рассчитывать, что увидишь все семьи, что живут между Лендингом и дальним концом Заднего Берега. Те, кто не связан кровью, связаны браками.

— Когда я была девочкой, — оживленно начала миссис Блекетт, — рассказывали одну очень старую историю. В то время Бауденов было гораздо больше, чем сейчас. И однажды, в знойное воскресенье, одна девочка-служанка прибежала в церковь, не знаю откуда, совсем запыхавшись, и кричит: «Миссис Бауден, миссис Бауден, у вашего ребенка родимчик». Все молящиеся в ту же секунду вскочили на ноги и бросились к дверям. Все миссис Бауден мчались домой, а священник стоял на кафедре и пытался сохранить спокойствие, но потом не выдержал и рассмеялся. Говорят, очень хороший был человек, и он сказал, что лучше ему дать благословение, а проповедь пусть подождет до следующего воскресенья — и отложил ее. Моя мать там была, и она была уверена, что речь идет обо мне.