Виктор Лаптухин - Тайные фрегаты

— Да, широко раскинулась новая российская столица, — заметил Иван. — Сколько же в ней жителей?

— Знакомый из канцелярии генерал-полицмейстера говорил мне, что наберется до сорока тысяч постоянных обывателей. Раньше людей присылали сюда по указу, они работали два-три месяца, а потом возвращались в свои города и села. Но в последние годы этот порядок изменили, потому что все больше людей едет в Питер, как часто называют нашу новую столицу, по своей воле. Здесь есть, где развернуться. Можно быстро получить чины и награды, сколотить капитал. Дворяне и купцы везут свои семьи, получают от казны землю, начинают строиться.

— А простой народ?

— Теперь работы всем хватает. Не только в Адмиралтействе, на Пушечном литейном дворе и стройках. Уже действуют десятки мануфактур, кирпичных заводов — их уже двадцать пять! — лесопилок, торговых складов. Мастеровой человек тут не пропадет. Кроме оклада, а он выше, чем в Москве и других городах, казна платит кормовые, бесплатно дает землю под огороды. В торговых рядах чего только нет — чай, сахар, медная и другая посуда, яркие ситцы, кожевенный товар. Армяне везут изюм, пряности, даже индийские шелка! Про европейские товары я уж и не говорю.

— Одним словом — благодать? — спросил Иван.

— Конечно, на Неве ветры сырые, а зимние ночи тянутся долго. Такая погода, как сегодня, бывает не всегда. Да и не каждый способен круглый год выкладываться за столом в канцелярии или у станка в мануфактуре. Мужик на пашне тоже жилы рвет, но хоть зимой на печи может отоспаться. В столице надо уметь жить.

— Хорош город Питер, да все бока вытер, — негромко произнес все время молчавший матрос.

Глава 76

Освещенные закатным солнцем здания отражались в речной воде, и багровые блики их высоких окон плясали на волнах. По левому берегу они стояли, как писалось в столичных «Ведомостях», «сплошной фасадой» и протянулись от скромного Зимнего дворца и казарм Преображенского полка почти до самого Царицына луга и «огорода». Там, над вершинами молодых деревьев, поднимался нарядный домик, в котором государь Петр Алексеевич любил отдыхать в теплое время года. Поэтому петербуржцы все чаще стали называть это место Летним садом.

Пока шли на ботике, Ваня объяснил зачем и как в российской столице устраиваются ассамблеи.

— Согласно повелению государя и распоряжению генерал-полицмейстера, для свободного общения и узнавания новостей на такие собрания должны являться все особы, начиная от высших чинов до знатных купцов и старших мастеровых. Жен и дочерей приводить обязательно. Хозяину дома, где будет проходить ассамблея, положено предоставить гостям залу для танцев, комнаты для курения, игр в шахматы и карты и, особую, для дамских бесед. Свечи, легкие закуски и напитки — все за его счет. Полицейские чины заранее проверяют, все ли готово, и записывают имена гостей.

— Часто устраиваются такие собрания?

— Сановники и богатые купцы должны проводить их не реже одного раза в год. Генерал-полицмейстер объявляет, когда и где состоится следующая ассамблея… Да, ты держись просто, поклонов бить не надо. Теперь, не как в прежние времена, хозяева не обязаны встречать гостей на крыльце, занимать их беседой и потчевать.

Тем не менее, не оказать почтения такому хозяину, как генерал-адмирал и президент Адмиралтейской коллегии, было нельзя. Раскланиваясь на все стороны, синеглазый Ваня провел Ивана через комнаты, уставленные шкафами с дорогой посудой и увешенные картинами с морскими видами. По пути знакомил со своими друзьями и полезными людьми. Апраксина нашли в курительной комнате возле высокой печи, облицованной голландскими сине-белыми изразцами. Хозяина дома окружали важные персоны, среди которых находился и сенатор Матвеев.

На вежливое приветствие генерал-адмирал ответил легким кивком. Покровительственно улыбнулся, показал, что узнал Ивана и помнит об их встрече в Ревеле.

Рассматривать собравшихся было интересно. В комнатах собрались столичные сановники в расшитых позументами кафтанах и длинных париках, гвардейские офицеры в зеленых с красными отворотами мундирах, более скромно одетые иностранцы, капитаны торговых судов, непрерывно дымившие своими длинными трубками. Отдельно стояли российские купцы, все в добротном иноземном сукне, некоторые из них с коротко подстриженными бородами, а иные и совсем без бород. Чинно держались дамы и девицы. Все как одна, румяные и улыбающиеся. Привлекали внимание гостей белизной рук и плеч, замысловатыми прическами, тонким ароматом духов. На взгляд Ивана, не слишком искушенного в вопросах моды, их наряды мало чем отличались от заграничных. Разве что было на них побольше кружев, пестрых лент и блестящих украшений.

В комнатах стоял негромкий гул голосов, и можно было различить отдельные фразы гостей.

… — Ты, батюшка, Пантелей Дормидонтович, не тужи. К лету цена на сало поднимется. Будут большие заказы из Амстердама.

— То так, уважаемый, но не забывай, что голландцы пошли в Архангельск за тюленьим жиром. Как бы нам не остаться с носом!

… — Послушай, Николай! Скажи своему майору, что вчера в Гостином дворе я купил очень полезную книгу — «Наука статистическая или механика». Перевод той, что мы с тобой видели в Лейпциге.

— Молодец, Захарович, знает, что предложить покупателям. Говорят в прошлом году в его лавке продано книг и печатных картин натри тысячи рублей!

… — Этим летом царевна Наталья Алексеевна ожидает приезда российских и иностранных «оперистов» и «комедеистов». В ее театре они покажут любовную трагедию в двенадцати действиях.

— Такое представление с пением и танцами я видел в Париже. Пора и нам заводить изящную культуру. А то все скоморохи с медведями и кулачные бои.

— Ты скоморохов не хули, они забавные. Бывало притащатся, так наш боярин приказывал: «Которые ломаться способные, тем водки залейся и деньгами по рублю. Остальных выдрать на конюшне!»

— Какое невежество!..

— Слышал, как вернувшийся из России датский посол Юст Юль жаловался на то, что при царском дворе сильно пьют. Не замечаю такого, все весьма пристойно, — негромко произнес Иван.

— Тс-с-с! — Ваня ухватил его за рукав и потащил к стоявшему в углу глобусу. Сделал вид, что показывает нечто интересное, быстро зашептал. — На ассамблеях приличия соблюдают, а вот на праздничных обедах пьют без меры. Всех превзошел светлейший князь Меншиков. В своем доме в каждой комнате поставил по бочке водки или пива. Вот когда Ивашка Хмельницкий всех одолел!

— Так не пьют и в портовых кабаках.

— Бывает за столом сидят до утра, и хозяева заранее устилают полы сеном. Так что гости могут тут же и поспать. Да и паркет меньше страдает от мочи и блевотины. Сам государь употребляет умеренно, но гостей велит упаивать так, что некоторые теряют рассудок.