Френсис Мэсон - Король абордажа

Краем глаза он уловил какое-то движение — не зря он столько раз в утреннем тумане выслеживал оленей, — поэтому в центре усеянного соломой двора он остановился, нагнулся и сделал вид, что поправляет завязку на шпоре. Так он смог заметить смутные тени двух солдат с пиками, которые почти сливались с тенями деревьев на выходе со двора у последней уборной.

Второй взгляд заставил его судорожно перевести дыхание, потому что теперь он был уверен, что эти полускрытые фигуры — не просто бродяги или солдаты, которые слоняются по двору в ожидании, не пройдет ли мимо какая-нибудь девчонка с кухни. Они были в полном вооружении — шлемы, пистолеты, патронташи и пики.

Есть ли другой выход со двора? Хотя, нагнувшись, было трудно что-либо разглядеть, он быстро огляделся по сторонам и заметил заваленный дровами дворик, из которого был другой выход. Нет, ради всего святого! Сердце у Моргана забилось чаще, а челюсти сжались. Там виднелись еще три пехотинца!

Выпрямившись, Морган неспешным шагом пошел дальше по усеянному лужицами двору. Значит, объявлена тревога. Но за кем охотятся? Имеет ли отношение присутствие данного кордона к внезапному уходу лорда Рочестера, майора и Стивенса? Или это один из обычных рейдов по отлову всевозможных подонков, бродяг и дезертиров? Он почувствовал, что кожа у него на затылке напряглась и похолодела.

Приблизившись к своей цели, Морган подавил охватившую его панику и попытался здраво поразмыслить над создавшимся положением, поэтому он выбрал ближайшую к аллее уборную.

Глухое позвякивание стали говорило о том, что два солдата с пиками стояли прямо за углом. У одного из них оказалась еще и аркебуза [15].

Чувствуя, что солдаты были уже готовы ворваться в «Розу», Гарри Морган, используя кромешную мглу, царившую в уборной, торопливо готовился к бою. Для этого он туго намотал на левую руку короткий плащ, затянул широкий пояс с оловянной пряжкой и вытащил меч из ножен.

Как только его пальцы сомкнулись на рукоятке меча и ощутили ее привычный холод, он почувствовал прилив сил и к нему вернулось самообладание. Это был отличный, надежный меч, хотя его благородные друзья и смеялись над его грубой ковкой и украшениями на рукоятке из тяжелого олова.

Морган был занят совершенно неподходящими обстоятельствам мыслями, а ведь через минуту ему придется убить другого человека или быть убитым самому. Это его немного страшило, потому что, хотя ему и приходилось участвовать в дюжине стычек, он еще ни разу не убивал другого человека.

К своему удивлению, Морган обнаружил, что в состоянии принимать жизненно важные решения и действовать в соответствии с ними. Засада, решил он, скорее всего назначена на девять. Поэтому чем скорее он начнет действовать, тем больше будет у него шансов предупредить мистера Мизея, Йоменса и Бучера, а также самому выбраться из этой заварухи.

Морган глубоко вздохнул, а потом стремительно выскочил из дверей уборной и бросился направо, за угол. То, что двое солдат немного отошли в глубь аллеи, уменьшало его шансы. У солдата с пикой оказалось достаточно времени, чтобы поднять свое оружие с коротким древком и крикнуть:

— Стой! Стой! Именем лорда-протектора!

В это время другой солдат отбежал еще дальше по аллее и лихорадочно шарил руками в поисках спички, которой следовало поджечь тяжелый запал. Заметив, что острие пики движется ему навстречу, Морган вложил в удар весь свой вес, и удар этот оказался настолько сильным, что сталь начисто отрезала наконечник пики «железнобокого» от древка.

Хотя от удара у него мгновенно онемело запястье, Морган бросился прямо на полуразличимую фигуру, чьи доспехи поблескивали в темноте аллеи. Целясь выше плеч, он с силой нанес удар в бледное лицо солдата, словно поделенное пополам выступом шлема, защищающим нос. Меч резко дрогнул, и валлиец понял, что удар оказался точным. Его меч врезался в плоть, выбив противнику зубы и раздробив кости. Поскольку лезвие меча попало ему прямо в рот, парламентский солдат издал лишь несколько булькающих звуков, а затем выронил уже бесполезную пику, покачнулся на подогнувшихся ногах и завалился на бок. Сквозь его пальцы брызнул фонтан крови, казавшейся черной; она заливала его куртку и стекала на булыжники.

Тем временем Морган резко развернулся на правой ноге, чтобы встретить лицом к лицу другую угрозу, исходившую от солдата с аркебузой, который слишком поздно догадался оставить в покое свое громоздкое оружие и теперь мчался обратно, на ходу пытаясь вытащить короткий меч и вопя во все горло: «Хватай предателя!»

Кромвелевцу наконец удалось извлечь меч из ножен и направить свирепый удар прямо в голову Моргану. Тот присел и, воспользовавшись тем, что нападающий потерял равновесие, сумел вонзить острие своего собственного меча ему в живот с такой силой, что лезвие вышло с другой стороны. Он с трудом сумел высвободить свое оружие, потому что, испустив ряд жутких воплей, солдат свалился вначале на колени, потом перевернулся и упал, обеими руками судорожно вцепившись в роковое лезвие.

Когда Моргану удалось освободить меч, он перескочил через упавшее тело и бросился бежать по аллее, непрерывно поскальзываясь в лужицах грязи. В голове у него билась только одна мысль: «Если меня схватят сейчас, то это наверняка виселица».

К его великой радости, погоня появилась не сразу. В разных направлениях перекрикивались голоса:

— Хватай предателей!

— Куда они побежали?

— Где они?

— Побежали вниз по аллее! Быстро за ними!

— Они убили беднягу Ватта и Климсона тоже!

Сквозь покрытые росой ветки небольшого садика на задворках какого-то горожанина Морган заметил мелькавшие среди деревьев фигуры, но бежали они не в его сторону! Они бросились к «Розе». Обрадовавшись, он помчался еще быстрее, и в этот момент, почти над его головой, часы начали бить девять.

Как только звуки последнего удара эхом отдались над городскими крышами, в дремлющем городе поднялся хаос и мгновенно охватил все вокруг. Как по волшебству появились отряды хорошо вооруженных «железнобоких» и с криками бросались к тому или иному дому или кварталу. Зловещее цоканье лошадиных копыт и отчаянные крики свидетельствовали о том, что кавалерийские отряды заполонили окрестности Бристоля. Со всех сторон неслись проклятья, звуки приказов и испуганные крики.

Чувствуя, как к горлу подступает приступ тошноты, Морган догадался, что атака не ограничилась только улицей Темпл или окрестностями таверны «Роза». Вне всякого сомнения, гарнизон и вновь прибывшее подкрепление медленно прочесывало все пункты, в которых могли скрываться сочувствующие роялистам.