Йен Лоуренс - Пираты

– Как? – Горн озадаченно нахмурился.- Этого не может быть.

– Ишь, прикидывается, – возмущался Эбби. – Как будто и не знает.

Я поддержал Горна:

– Возможно, он и не знает.

Горн торчал на марсе, когда вся команда сгрудилась у борта, чтобы послушать лейтенанта. Он не мог слышать оттуда. Я вспомнил о последней модели:

– Значит, в бутылке «Рассудительный». Горн хмуро кивнул:

– Но он еще не мог пропасть, это какая-то ошибка.

– Сам ты ошибка, – вякнул Эбби. Но Горн обращался только ко мне:

– Слишком быстро. Они никогда не погибали прежде, чем я сделаю модель.

– Звучит так, как будто, делая модель, вы это предполагали.

– Система. Все по системе,- пробормотал, почти промямлил он смущенно, потом смущение плавно, но быстро сменилось тихим гневом.- Туда ему и дорога. Хорошо, если он пропал вместе с этим дьяволом.

– Что за дьявол?

Он медленно выговорил имя, сопроводив его почти змеиным шипением:

– Бартоломью Грейс-с-с.

– Художественно врет, – прокомментировал Эбби.

– Я не вру. – Горн цоднял кулаки, но не для того, чтобы ударить канонира, а чтобы потрясти ими перед капитаном, словно заклиная его не сомневаться. – Сэр, это правда, как перед Богом.

И я ему верил. Так убедительно врать никто на свете не смог бы.

Казалось, Баттерфилд тоже не склонен был прислушиваться к Эбби.

– Значит, «Рассудительный» погиб?

– Если бы я знал! – страдальчески сморщился Горн. – Когда я его покинул, он был в полном порядке.

– И почему же вы его покинули?

– У меня не было выбора.

– Бог мой! – не выдержал капитан. – Вы можете объясниться понятнее?

Эбби сиял от восторга, а Горн застыл в отчаянии:

– Клянусь, что каждое слово – чистая правда.

– Тогда как вы объясните историю с лодкой?

Горн посмотрел на лодку. Мы все посмотрели на лодку, стоя возле нее, как родственники возле гроба с покойником. Прошло некоторое время, пока Горн снова заговорил:

– Это очень непросто.

Баттерфилд вздохнул. Снова я вместе с ним и с Горном внизу, в капитанской каюте. Невероятную, дикую историю преподносит нам Горн. Каюта ярко освещена и продувается ветром, шторы раздвинуты, створки распахнуты, мы с капитаном сидим за столом как судьи, Горн стоит перед нами, на этот раз не под люком, ему приходится пригибаться, чтобы не удариться головой. Скрюченный под бимсами, он выглядит кротким и приниженным.

– Я в бегах, – произнес он.

История его началась в 1778 году, когда ему пришлось на борту «Рассудительного» отправиться в Вест-Индию под командой Бартоломью Грейса. Горн называл его Пижоном. Грейс сделал головокружительную карьеру, взмыв, как сигнальная ракета, от мичмана до капитана менее чем за три месяца.

– Его папаша какой-то адмирал,- пояснил Горн и замолчал, кусая губу.

– Тропики вытворяют странные трюки,- промолвил он наконец. – Жара, солнце, дикая природа. Они проникают в душу и выкручивают ее, как старую тряпку. Некоторыми овладевает безумие.

– Вы не о себе? – суховато бросил Баттерфилд.

– Я о Бартоломью Грейсе, – парировал Горн. – Он молод и полон фантазии. Пираты и зарытые на островах сокровища прочно засели в его голове еще с детства. Грейса послали в страну пиратов топить суда и убивать людей – неудивительно, что он вообразил себя пиратом.

– Он командовал боевым судном,- вставил Баттерфилд.

– Но считал его пиратским. – Горн усмехнулся.- Все вокруг дышало пиратами. Мы пользовались их якорными стоянками. Мы заходили в порты, служившие им прибежищем. Он усвоил пиратские привычки. Можно выиграть бой еще до его начала, если твой союзник – страх. Посланец ада, под кровавым флагом,- кто осмелится сражаться с тобой?

Он замолчал, и капитан сказал:

– Продолжайте.

– Все шло удачно. Мы гоняли французов в Наветренных островах, потом по всей Карибике. Мы жили как пираты, с добычи. Нападение на каждое судно приносило добычу. Паруса, продовольствие, ценные грузы.

Горн сделал шаг, другой и выпрямился под световым люком, свободно опустив руки.

– Мы жили по Черной Книге. По старым законам Олрона.

– Чушь, – отрезал Баттерфилд, откинувшись в своем кресле. – Черная Книга уже сотни лет как забыта.

– Но не на «Рассудительном», – возразил Горн.

– Она исчезла из Верховного Суда.

– Вот именно. Она была у Грейса.- Горн наклонился, опершись ладонями о стол. – Сэр, это правда. Черная Книга, уверяю вас, хранилась в каюте Бартоломью Грейса. Он мог вызвать тебя к себе в каюту и перелистывать эту книгу. Там перечислялись все преступления, какие только можно вообразить, и кошмарные наказания за них, каких и вообразить невозможно. Впередсмотрящего прибили гвоздями к мачте за то, что он заснул на посту, в своей бочке. Другого матроса вышвырнули за борт за кражу одной порции воды. Я при всех заявил, что это убийство. Я назвал его дьяволом, и меня доставили к нему в каюту. Он полистал Черную Книгу и нашел, что искал. И он прочитал: «И положат тебя на палубу, и, обвязав веревкой, протянут тебя по борту вниз и под килем, поднявши с другой стороны судна».

– Это правда? – нахмурился Баттерфилд. Не говоря ни слова, Горн повернулся к нам спиной и задрал рубаху. Я быстро опустил глаза. Один раз я это уже видел, любоваться еще раз не испытывал желания. Но я не мог не представить себе ужаса этого действа. Мне казалось, что меня самого протягивают под днищем «Дракона», приросшие к корпусу раковины режут тело, как ножи, а легкие разрываются от нехватки воздуха.

– Прикройтесь, пожалуйста. – Баттерфилд был бледен и сидел, заслонив глаза рукой. Он опустил руку, лишь когда Горн снова стоял лицом к нам.- Но как это могло случиться? Ведь судно принадлежит королевскому флоту!

– Флот сделал Грейса капитаном – он сделал его фактически королем, а судно – его королевство. Я удивляюсь тому, что это не случается чаще.

– И что же там еще случалось? Горн оправлял рубаху.

– Грейс вообразил, что знает, где капитан Кидд спрятал свой клад. Да что там, он вбил себе в голову, что он сам – капитан Кидд. Когда подписали мирный договор, мы болтались у островов, пока нам не приказали возврашаться домой. Может быть, тем бы все и закончилось, если бы мы не натолкнулись на «Меридиан».

– Вы напали на него.

– Без меня. Мы шли за «Меридианом» три дня, у нас с ним был общий маршрут, в Англию. Потом на корабле поднялся мятеж странного рода, взбунтовалась не команда, а капитан. Он объявил нам, что решил стать пиратом и забирает судно. Я заявил, что в этом участвовать не желаю и убью его, если он попытается. Но меня никто не поддержал – никто не отважился ему перечить. И вот меня приволокли к нему в каюту, и он снова рылся в этой проклятой книге. В результате меня бросили в шлюпку вместе с сундуком.