Виктор Лаптухин - Тайные фрегаты

— У нас других дел нет?

— Так давно известно, что в этих водах среди мелких островов и в заливах прячутся морские разбойники или пираты. На корабли под шведским флагом они опасаются нападать, а всем остальным приходится остерегаться.

— Этот длинный бородач поминал какого-то Питера, который заказал нас поймать и продать на рудники, — сказал Иван.

— Может это и есть тот Питер, которому я проговорился о нашем грузе зерна и который манил хорошей жизнью на чужой стороне, — добавил Соловей.

— Утром иди, Кондратий Никитич, к бургомистру, расскажи о наших подозрениях. Может быть, эти лиходеи еще держат датчан где-нибудь в подвале на цепи?

— Тогда нас самих, как свидетелей, не выпустят из Ревеля, — мрачно произнес дед Кондратий. — Знаю местные порядки и бумажную волокиту, меньше недели здесь не простоим. Мы же и так отстали от нашего каравана, а тем временем цена на зерно совсем упадет. Датчанам ничем помочь нельзя, морские разбойники в живых никого не оставляют. Вот в Стокгольме напишем грамотку и вместе с медальоном прямо в королевский суд подадим. Пусть шведы сами наводят порядок на море.

— Бог тебе судья, Кондратий Никитич. На судне ты хозяин!

Из гавани Ревеля вышли рано утром и повернули на запад вместе с несколькими другими судами. Встретили целую флотилию рыбачьих лодок, спешивших с ночным уловом на городской рынок. Попутный ветер крепчал, на крупных флейтах и шнявах добавили парусов и увеличили скорость. Вскоре карбас оказался в полном одиночестве, и лишь кое-где на горизонте маячили верхушки мачт уходящих вдаль судов.

По левому борту появился плоский берег острова Даго. Кормщик долго всматривался в его очертания и, наконец, произнес:

— Прошли мыс Тахкуна, вышли в открытое море. Балтийское. В старину его звали Варяжским или Соленым. Здесь волна высока, не такая как на Ладоге или в устье Невы…

Неожиданно он отвесил глубокий поклон в северную сторону и добавил:

— Старик Ильмаринен, дай нам добрый путь и попутный ветер до самого Стокгольма!

— Что это ты, Денис, чужим богам молишься? — удивился дед Кондрат. — Тогда Гогланду подарки давал, теперь кланяешься еще какому-то идолу!

— То не идол, а хозяин погоды и всех здешних ветров. Финны, которые живут на этих берегах, его весьма почитают. Они и сами сильные колдуны. Голландцы и англичане моряки опытные, они знают, что в северных морях и океане в этом деле нет никого сильнее финнов. Они, хотя и приняли христианскую веру, но продолжают поклонятся своим древним богам и Полярной звезде, вокруг которой вращается весь небосвод. Она верный друг всех моряков, всегда указывает правильный путь. Еще финны умеют вызывать и останавливать ветер, угадывают места, где есть мели и подводные скалы, а некоторые из них могут превращаться в тюленей и бывать в их подводном царстве…

— Сказки все это! Ворожба бесовская!

— Ой, Кондратий Никитич, никогда не говори в море такое! Слов нет, силен ты по торговой части, но видно не слышал о том, что тот, кто на море не бывал, тот и страха не видал. Море-то не обманешь, оно имеет свой нрав и не знает ни сострадания, ни жалости. Оно живое, кого только в нем нет!

— Денис, сделай милость, расскажи о морских чудесах! — попросил Соловей.

— Да возьми хотя бы тюленей. Днем они любят резвиться в воде, а по ночам слушают голоса моря и пение русалок. В лунные ночи водят хороводы и поют, а когда разыграются, то кувыркаются в волнах, подбрасывают вверх клочья пены, дарят русалкам ожерелья из водяных брызг. Потом ловят в подводных лесах серебристых лососей, а черных воронов посылают к горным ручьям за сладкой водой и начинают пир, который длится всю долгую осеннюю ночь. Ну а если им надоест играть с русалками и захочется повидаться с теплыми земными женщинами, и хлебнуть чего-нибудь покрепче пресной воды, то тюлени выходят на сушу. Они превращаются в людей и на могучих черных волнах, которые становятся вороными конями с длинными седыми гривами, скачут в прибрежные селения и города. Там гуляют и веселятся, щедро платят золотом-серебром, что достают из сундуков затонувших кораблей. Но бывает, что по утру находят на берегу мертвых тюленей. Это те, кто загулялся на суше и вовремя не услышал голос моря.

— А ты слышал этот голос? Какой он?

— Так у моря голоса разные. Порой оно вздыхает и что-то шепчет, а его волна ласкает, как материнская рука. Ну а если сердится, то начинает шипеть и ворчать, голос становится глухим, а волна может дать крепкую оплеуху. В бурю пена стелется над водой, море воет и грохочет, а волны ломают дубовые брусья и гнут железные болты, которыми крепятся части корабельного корпуса. Вот тогда говорят, что небо сходится с морем, а люди на судах молятся всем богам…

Соловей замер на крышке трюмного люка с широко открытым ртом и не спускал глаз с кормщика. Другие мореходы занимались своими делами и тоже слушали очень внимательно. Даже дед Кондратий не перебивал рассказчика, только задумчиво покачивал головой.

— А ведь за нами погоня, — вдруг вымолвил Денис. — Давно слежу за этой посудиной. Она раньше держалась вдали, но повторяла все наши повороты, а сейчас начала приближаться.

— Что за судно?

— Одномачтовое, судя по парусам, похоже на буер. Судно легкое, ходкое, на таком возят мелкие грузы, ловят рыбу.

— Сколько на нем может быть людей?

— Как у нас, не больше десятка. Пушки на таких малышей не ставят, так что отобьемся.

Глава 7

Вскоре буер приблизился и можно было рассмотреть стоявших на его палубе людей. Судя по одежде обычные рыбаки, но у двоих в руках мушкеты, а остальные вооружены тесаками и длинными ножами. В стоящем на носу человеке Иван и Соловей узнали Петра, угощавшего их ромом в Ревеле. Только на этот раз на нем был не кафтан с кружевами, а морская куртка, перепоясанная широким ремнем, из-за которого торчала рукоятка пистолета.

— Эй, на карбасе! Спускайте парус! — скомандовал он.

— В чем дело? Держим путь в Стокгольм, имеем пропуск от шведских властей, — ответил дед Кондрат. Он также встал на носу карбаса и в руках сжимал старинную пищаль — единственное огнестрельное оружие, которое разрешено было иметь на карбасе.

— Ваши люди учинили драку в порту, изранили моих работников. Вот приказ бургомистра Ревеля, чтобы вас задержать и доставить к нему на суд! — Петр достал какую-то бумагу и помахал ею издали.

— Подотрись им, собака! — Закричал Соловей, но Денис грозно рыкнул на него.

— Не лезь в разговор старших!

— Ловить преступников бургомистр посылает своих стражников, — отвечал дед Кондрат. — А вот почему вы за нами следили полдня и объявились только сейчас, когда рядом нет других судов? Датского капитана Густава Тролла также обманули? Имеем доказательства вашего разбоя и везем их в королевский суд!