Эмилио Сальгари - Иоланда — дочь Черного корсара

— Остальное известно, — сказал дон Рафаэль. — После неудачных попыток герцогу удалось схватить и повесить Зеленого, а потом Красного корсаров. А в это время Черный корсар, сам того не зная, влюбился в дочь своего смертельного врага, которую он принял за фламандскую принцессу.

— Да, это так, — ответил Кармо. — И когда Черный корсар, поклявшийся на трупах братьев нещадно казнить всех, кто носил имя предателя, узнал, что любимая девушка — дочь герцога, то, он посадил ее в лодку и бросил одну посреди Мексиканского залива, несмотря на то, что надвигалась буря. Бог, однако, не дал погибнуть девице, и волны не поглотили, а прибили ее к южным берегам Флориды, населенным карибами, а те, очарованные чудесной красотой фламандки, не только не убили, но и провозгласили ее своей королевой.

— А корсар убил герцога, правильно говорю? — перебил дон Рафаэль.

— Нет, когда спустя несколько месяцев мы взяли на абордаж корабль герцога — дело было как раз в водах Флориды, — старый предатель, не желая сдаваться, взорвал пороховые запасы и вместе с кораблем утонул в Мексиканском заливе.

— Но ведь и корсар был на борту?

— И мы тоже, — ответил Кармо. — Корабль был уже в наших руках, как грянул взрыв, и мы все полетели в море. По счастливой случайности нам удалось спастись на обломках корабля, и спустя два дня мы пристали к берегам Флориды. Тут нас взяли в плен подданные герцогини — королевы карибов. Если нас тут же не убили, то только благодаря тому, что дочь Ван Гульда вовремя нас узнала и потому что в ней не угасла еще любовь к корсару.

— А она не припомнила ему свою обиду? — спросил дон Рафаэль.

— Наоборот. Как-то вечером оба сели в лодку, и долгие годы мы ничего не слышали о них. Позднее кто-то из итальянских флибустьеров рассказал, что в открытом море корсара и юную герцогиню подобрал английский фрегат, шедший в Европу, который отвез их в Пьемонт, где они поженились.

Но счастье их, как вы знаете, длилось недолго. Десять месяцев спустя герцогиня умерла, произведя на свет дочку, и на следующий год корсар, так и не смирившийся с утратой своей подруги, подставил себя под пули в Альпах, где он сражался с французами, вторгшимися в Савойю и угрожавшими Пьемонту.

— Если это так, — заметил дон Рафаэль, — то губернатору Маракайбо рассказали все правильно.

— А ему какое дело до Черного корсара? — с удивлением спросил Кармо.

— Самое прямое, ведь от отца он получил ужасное поручение.

— Какое?

— Отомстить за него.

— Но кто же был его отец?

— Герцог Ван Гульд.

Крик изумления вырвался из уст Кармо и Ван Штиллера. Оба вскочили на ноги, не в силах сдержать волнение.

— У герцога был сын?! — вскричали флибустьеры.

— Да, от одной мексиканской маркизы. Его назвали графом Медина и Торрес, так как он не мог носить имя отца.

— И он же губернатор Маракайбо? — не унимался Кармо.

— Да, и он же захватил в плен Иоланду Вентимилья.

От шпионов, которых он направил в Италию, он узнал, что молодая девушка села на голландский корабль, отправлявшийся в Америку, где намеревалась вступить во владение огромными землями, оставшимися от герцога, — сказал плантатор. — В проходы между Антильскими островами были посланы два крупных судна с поручением захватить голландский парусник, ибо граф Медина опасался, что дочь корсара отправится сначала на Тортугу и попросит флибустьеров помочь ей вернуть владения, отобранные испанским правительством по наущению губернатора Маракайбо.

— А на каком основании?

— В отместку за то зло, которое Черный корсар причинил испанским колониям, — сказал дон Рафаэль.

— А кто управляет владениями? — поинтересовался Кармо.

— Все тот же выродок, который в конце концов, приберет их к своим рукам, а стоят они не мало.

— А разве герцогиня Ван Гульд, жена корсара, не добивалась их возвращения?

— Конечно, но без всякого результата.

— Сто чертей и одна бочка! — вскричал Кармо. — Теперь мне стало ясней, почему этот мерзавец так настойчиво удерживал Иоланду и не хотел с ней расстаться.

Дорогой дон Рафаэль, — продолжал он, — вам представляется блестящая возможность спасти свою шкуру и имущество. Обещаю вам, мои товарищи вас не тронут, но надо, чтобы вы помогли нам отыскать эту девушку. Если, конечно, губернатор не утащил ее с собой...

— Я уверен в этом, — подтвердил плантатор.

— Значит, она где-то здесь поблизости. Но где? Вам это лучше знать.

Сжав голову руками, дон Рафаэль умолк, словно над чем-то задумавшись. Внезапно он встал.

— Я думаю, ее не могли поручить никому, кроме капитана Валеры.

— Кто он такой? — спросил Кармо.

— Близкий друг графа Медины и, похоже, его злой гений.

— Где он живет?

— В монастыре кармелитов.

— А он не сбежал?

— Скорей всего прячется в монастырских склепах. Там огромные подземные ходы, которые, говорят, ведут к лагуне.

— Что это за человек?

— Смелый воин, способный обеспечить надежную охрану.

— Не будем терять время, — решил Кармо. — Если подземелье сообщается с лагуной, то негодяй уже вечером может удрать с девушкой.

— Надо предупредить капитана, — сказал Ван Штиллер.

— И взять с собой подкрепление, — посоветовал дон Рафаэль.

— И двоих-то нас много, — отрезал Кармо. — Шпагой мы владеем не хуже дуэлянтов, не правда ли, Ван Штиллер?

— Мы ученики Черного корсара, первой и славнейшей шпаги на Тортуге, — подтвердил гамбуржец.

— Тогда в путь, — скомандовал Кармо.

Осушив последнюю бутылку, они вышли.

В это время мимо шли два флибустьера, согнувшись под грузом серебряной посуды и церковной утвари, которую они, вероятно, похитили в одном из соседних храмов.

— Эй, друзья, — окликнул их Кармо. — Сообщите немедленно капитану Моргану, что мы напали на след Иоланды. Пусть он не беспокоится, если мы задержимся.

— Счастливо, Кармо, — ответили корсары и быстро удалились.

— Веди нас, дон Рафаэль, но не забывай, что ваша жизнь в руках девушки.

— Знаю, — добродушно улыбнулся плантатор, — для ее спасения я сделаю все, что от меня зависит.

Сделав знак флибустьерам следовать за собой, он направился узкой улочкой, по которой, видимо, легче было добраться до монастыря через посадки индиго и сахарного тростника.

Поплутав по узким проходам, " отделявшим городские дома от плантаций и лагуны, дон Рафаэль вышел к старому зданию, почерневшему от времени и увенчанному двумя башенками с колоколами.

— Монастырь кармелитов, — сказал дон Рафаэль.

— Боюсь, там никого нет, — заметил Кармо, глядя на распахнутую настежь дверь. — Все сбежали. Вы же знаете, что английские корсары не щадят монастырскую братию.