Юрий Иванов - Рейс туда и обратно

— Надо с рыбаками...

— Уже переговорил. Василий Васильевич, начальник промысла, уже знает, что нам дано указание чесать к зверобоям. Его чуть инфаркт не хватил: и плавбаза задерживается, что-то с рулевой машиной, зашла на ремонт в порт... Но вы представляете: груди объемом в метр двадцать четыре сантиметра!

— Какие погоды в районе острова?

— Скверные. А грудь, я вам скажу, объемом в сто двадцать четыре сантиметра...

Русов вернулся в штурманскую, достал карту, рассчитал и проложил курс к острову Кергелен. Снял с полки лоцию южной части Индийского океана, полистал странички «Общего обзора». Задумался над кратким разделом «Ледовый режим», перечитал его еще раз. «Лед в описываемом, районе не образуется, но отдельные айсберги в некоторые годы отмечались даже в районе 35° южной широты...»

Все более хмурясь, подсчитал на листке бумаги. Выходило, что почти пятьсот миль предстояло идти в зоне айсбергов. Перечитал еще радиограмму начальства, швырнул карандаш на стол, закурил, вышел в ходовую рубку, сообщил Мухину новый курс, и тот, кивнув, нажал на правую кнопку рулевой машины. Качка уменьшилась, танкер пошел ровнее, теперь «Элла» оказалась за кормой, ветер и волны стали попутными.

«Что же получается? — размышлял Русов. — Тут плавучие льды, айсберги, черт бы их побрал, а начальство так «скоординировало» рейсовое задание, что идти к зверобоям и возвращаться оттуда к рыбачкам приходится на полной скорости». Заглянул в экран радиолокатора. Желтый лучик плавно скользил по окружности. Встретится на пути ледяная гора, вспыхнет лучик желтой, пульсирующей точкой. Но айсберги — это не только ледяные горы. Подтаивая, они переворачиваются. И большая часть их погружается в воду, а меньшая, этакая ледяная лысинка, еле торчит из волн... И такую лысинку не то что глаз человеческий, но и локатор не зацепит. Ч-черт бы их всех побрал! Нераспорядительность, чья-то несостоятельность... Как могло случиться, что плавбаза осталась без топлива?! Вот и мчись теперь в кромешной мгле, выглядывай в волнах эти айсберги...

Еще раз пересчитал мили, часы, сутки. У каждого судна, выходящего в рейс, имеется свое рейсовое задание. Мало выполнить тот обширный перечень работ, который ожидает тебя в новом океанском плавании, важно все это проделать в точно отведенные сроки. Вернись в порт с задержкой хоть на полсуток, и задание будет считаться невыполненным. И посыплются упреки, выговоры, обвинения в судоводительской некомпетентности, строгие предупреждения, внушения и как конечный результат — лишение премиальных. А премиальные — это сорок процентов надбавки к твоей кровной зарплате. Вот и крутись, спеши, рискуй, мчи в тумане на полной скорости вместо того, чтобы отстояться где-нибудь, переждать туман, мчи к этим чертовым зверобоям с риском врезаться в плавучий ледяной остров!

Ощущая все большее раздражение на управление, «конторщиков», сидящих где-то далеко от этих забытых богом краев, сочиняющих рейсовые задания в теплых, не раскачивающихся под ударами волн и ветра кабинетах, Русов вернулся в ходовую рубку и прижался лицом к резиновому раструбу радиолокатора. Лучик желтый безмятежно скользил и скользил по зеленому, слабо фосфоресцирующему полю экрана... Как хочется спать. Надо поднять кого-либо из матросов на подвахту, чтобы глядели в океан и локатор безотрывно. «Вернусь из рейса и буду сутки, нет, двое-трое суток спать», — подумал Русов. Пожал плечами. Спать, когда стоянки в порту такие коротенькие, когда под боком горячая Нинка? Русов мотнул головой, усмехнулся. Дома, на суше, он почти не спал. И не только потому, что Нинка. Привычка просыпаться ровно в четыре утра уже впаялась в него, видимо, на всю жизнь. На суше Русов думал порой: высплюсь на судне. Радист топает. Спросил:

— Что там еще, Бубин?

— Дополнение от начальства. «Подходе острову получите разрешение губернатора острова заход бухту Морбиан». Гм, я уже набросал текстик. И «навипчик»[2] из эфира выплыл: «Южной части Индийского океана...» Тут широта, долгота... гм, примерно по нашему курсу, я уже глянул на карту...

— Семен Арнольдович, о чем сообщение?

— «Покинутое командой судно дрейфует на норд, карта 5592... Всем, всем, всем, находящимся этих широтах, соблюдайте особую осторожность...»

— Этого еще недоставало! — Русов быстро прошел в штурманскую рубку, достал карту, а с ней и очередную, 5593, на которой был изображен остров Кергелен, а вернее, группа малых и больших островов, отметил на карте примерное расположение покинутого командой судна. Поглядел на Семена Арнольдовича: — Будете в рубке?

— Естественно. Прикорну на диванчике, возле передатчика.

— Почему сменили курс?! — Тяжелая, ведущая из капитанской каюты в штурманскую рубку дверь распахнулась, вошел капитан. Почувствовал во сне, что качка резко уменьшилась. Седые волосы встрепаны, лицо будто изжеванное, заросшее щетиной. Русов невольно поморщился, и капитан, видимо, заметив эту брезгливую гримасу, вскричал еще грознее: — В чем дело? Почему без разрешения... К-ха! Кто тут капитан, Русов, вы или я?!

— Доброе утро, капитан, — сказал Русов и взглянул на часы. Было уже около пяти. Протянул ему радиограмму. — Вот приказание из управления о срочном направлении «Пассата» в...

— ...но почему не разбудили, черт побери?! Ведь это элементарная техническая безграмотность!

— Простите, капитан, действительно мне надо было разбудить вас, но... — И Русов хотел сказать, что не разбудил лишь потому, что знал, с каким трудом, одолевая боли в голове, заснул капитан, но сказал другое: — ...но вы же все равно не отменили бы указание управления?..

— Впредь — будить! — выкрикнул капитан, кинул взгляд на карту, приказал: — Вызвать в рубку двух матросов, чтобы безотрывно следили в локатор и визуально за возможным появлением айсбергов.

— Влетело? Бди, старпом, — сказал радист, когда капитан вернулся в свою каюту. Вздохнул: — Эта чертова мисс «Жвачка»... Не засну сегодня, Коля. Чуть зажмурю глаза, будто выныривает со своим великолепным бюстом из волн и пены.

Никто так, наверно, много не размышляет да и не мечтает, как штурманы во время тяжелых ночных вахт. Правда, не всех. Когда, предположим, проходишь датскими проливами или Ла-Маншем, то много не помечтаешь: сотни судов идут этими узкостями. Одни навстречу, другие позади и впереди, с левого и правого борта от твоей посудины. Там только гляди да гляди, чтобы на тебя не «наехали», чтобы нахальные, набитые пассажирами и автомобилями паромы, прущие из Швеции в Данию и из Дании в Европу, не протаранили тебя! К тому же всякая мелкотишка. Яхты, шхуны, катера, шлюпки, шныряющие во всех направлениях, норовящие «просквозить» под самым носом танкера. Нервные вахты, напряженные, но и часы таких вахт несутся стремительно. Не успел оглянуться, как уже промелькнули четыре часа, а Жорка, стервец этакий, опять проспал, и хочется побыстрее увидеть его беззаботную физиономию, поделиться впечатлениями, но есть и другие вахты, когда... Однако минутку.