Виктор Лаптухин - Тайные фрегаты

— Эти дела нас не касаются. Лучше узнай, какие у шведского посольства связи с беглыми англичанами, что осели в Париже. Мне нужны имена и адреса. Вижу, что ты парень сообразительный, и мы с тобой поладим. Получи задаток и послезавтра приходи в таверну «Причал радости», что рядом с доками.

— Прошу прощения, сударь. Как мне вас величать?

— Зови просто — моряк.

— Где вы так хорошо научились говорить по-русски, мистер Моряк? — Семен почти пришел в себя и даже улыбнулся.

— Выучил, когда жил в Новгороде, — Иван сурово нахмурил брови. — Наши люди есть во всех российских городах, в том числе и в Москве. Так что не надо рассказывать нам о своей торговле сукном на Солянке. Если будешь служить, получишь собственную лавку в Лондоне. Вздумаешь хитрить — отправишься пасти окуней в Темзе.

Федор Салтыков внимательно выслушал доклад Ивана. За последнее время он сильно похудел, глаза запали. Порой морщился и потирал грудь. Сейчас тяжело вздохнул:

— Пронюхали шведы о наших делах. Надо их обмануть, сбить со следа.

Семен старался, служил исправно. Добытые им сведения получили подтверждение и через других осведомителей. Поэтому решили приступить к главному.

Сочинили ответ российского посольства на якобы полученный из Санкт-Петербурга запрос о закупке в Англии военных кораблей. Как и положено в секретной казенной бумаге на высочайшее имя, ничего не стали скрывать. Указали названия кораблей, время их отправления, места стоянок. Получилось очень похоже на правду. Гербовую бумагу, особую шелковую тесьму, именной конверт и даже печать самого барона фон дер Лита доставил из посольства верный человек. Целую ночь Вася Шапкин трудился над бумагой, писарским почерком выводил строчку за строчкой. Иван диктовал, а он только головой качал:

— Господи, грех-то какой! В страшные игры играем.

— Ты, знай, пиши, бумага все терпит, — отвечал Иван. — Врать тоже надо уметь. Так, чтобы ложь от правды отличить было бы нельзя.

Сумку с казенным конвертом два проверенных волонтера, о содержании бумаг они и понятия не имели, понесли на пристань, чтобы передать гонцу, уплывающему на пакетботе в Амстердам. Как им и было приказано, пришли рано, и засели в пивной. Затем один из них вышел по нужде, а другой вроде охмелел и уронил голову на стол. Он и не заметил, как кто-то быстро вытащил из сумки конверт и вложил в нее новый.

Иван сидел вдалеке, пил кофе и читал газеты.

Потом Семен рассказывал, что поджидавший за углом полковник Хандсон, получив конверт, даже подпрыгнул от радости. В тот же день узнали, что шведы задумали захватить «русского боярина», который ведает покупкой кораблей. С этой целью четверо их офицеров должны прибыть в Англию под видом рыбаков и сразу же исчезнуть после выполнения задания.

Только исчезли они гораздо раньше. Иван со своими старыми приятелями несколько суток провел в море напротив известного мыса, и встреча с рыбацким ботом произошла в точно определенном месте. Спасать никого не стали.

За верную службу шведы наградили Семена. Иван же дал вдвое больше — связь шведского посольства с якобитами теперь не вызывала никаких сомнений. Вот только на радостях бывший раскольник загулял. После многих лет нужды и страха не устоял перед соблазнами Лондона. Позднее Боб дознался, что парня прирезали из-за денег в каком-то притоне, где по ночам под стук барабана плясали голые негритянки.

Не задержался в Лондоне и полковник Хандсон. О нем Иван рассказал Юргену, и датчанин не упустил такую возможность. Накрыли шведа в уютном домике одной цыганки, которая называла себя испанской герцогиней и под гитару пела жалостливые песни. Она быстро призналась в краже фамильных драгоценностей одного из членов палаты лордов, а шведу пришлось давать объяснения относительно денежных расчетов с этой дамой. Затем бравый вояка был вынужден оставить британскую столицу, и отправился защищать какие-то финские городки от нашествия московитов.

Фрегаты продолжали один за другим уходить на восток, и поступающие донесения свидетельствовали о том, что их путешествие заканчивалось благополучно.

Однажды Федор Салтыков вызвал Ивана. Молча протянул мелко исписанный листок. Оказалось, что это письмо Василия Шапкина его дяде, тайному секретарю государева Кабинета господину Макарову. В нем просьба об «освобождении от службы у Салтыкова». Сообщал Вася, что такого рода дел он «весьма опасается», но «пространно писать» о них не может. Просил вернуть его в Россию и дать где-нибудь «небольшую службу».

— Это мой посольский приятель перехватил. Думал, что в письме донос или разглашение тайных дел. Что скажешь?

— Сомлел Вася. Лучше его домой отправить. Здесь может все провалить, а дома еще пригодится. Наши обстоятельства он слишком сильно переживает. Последнее время на нем лица нет.

— Лучше на себя посмотри. Краше в гроб кладут.

— Да и ты, Федор Степанович, не лучше. Все ночи при свечах бумагу изводишь. Все считаешь, во сколько нам каждый фрегат обходится?

— Про это все известно. Цена крепкого корабля до ста тысяч рублей, строят его 2-3 года, а служит он до 15 лет. Те, что мы закупили, обойдутся российской казне в несколько раз дешевле. На английских и голландских верфях дело давно налажено, их мастера корабли пекут, как блины.

— Если все сосчитано, то ночью надо отдыхать от дневных трудов.

— Ночами я, лейтенант, пишу для Петра Алексеевича «Препозиции» или предложения, как нашей России лучше наладить прибыльную морскую торговлю. Когда мой отец был воеводой в Сибири, я слышал рассказы служилых и казаков, что достигали Камчатки и Тихого океана. Сейчас пора думать о том, как наладить судовой путь от Северной Двины до Амура, чтобы россияне могли торговать на своих судах с Китаем, Японией, Индией. Все надо обсчитать заранее.

— Дело хорошее. После войны очень пригодится.

— Да, война. Когда она только кончится… — задумчиво произнес начальник. Потом, отгоняя мечты, резко тряхнул головой. — Слушай приказ, лейтенант! Как тебе известно, Россия ведет переговоры о союзе с Ганновером. Лондон пока в стороне, но для защиты своих купцов посылает новую эскадру на Балтику. Пойдет большой караван. У нас готовы к отправке три фрегата. Поведешь их в Ревель?

— Слушаюсь, господин капитан! А как же ты, Федор Степанович?

— Осталось пребывать в Англии совсем недолго. Вот сплавлю последние кораблики и — домой! Да, вот еще. Забирай с собой Шапкина.

Глава 63

Над Балтикой западный ветер нес низкие дождевые облака и порой горизонт исчезал в их серой мути. Парившие над самой водой чайки и качавшиеся на волнах тюлени с интересом рассматривали десятки больших и средних судов, неторопливо двигавшихся на восток. Все они, очень непохожие друг на друга, растянулись на несколько миль и довольно плохо соблюдали строй. Часто морской простор оглашался хриплыми голосами, извергавшими страшные ругательства и проклятия. Матерые капитаны, привыкшие самостоятельно находить путь в самых удаленных морях, с трудом удерживали курс и дистанцию в такой толпе разнотипных соседей. Только опасность со стороны каперов, расплодившихся на Балтийском море благодаря стараниям шведского короля, вынуждала быстроходные суда тащиться рядом с плавучими гробами, которые давно пора было пустить на дрова.