Остров дьявола. На море. Приключения Ганса Стерка. - Майн Рид

сомнительна. Для них богатства и умения искусно владеть револьвером было вполне достаточно для того, чтобы признать человека достойным уважения. А Нат Брадлей был как будто создан для того, чтобы блистать в обществе Винсбурга и его окрестностей.

Винсбург — это город, которым за несколько лет перед описываемым временем завладела банда, состоявшая из негодяев всевозможных национальностей. Некоторое время на улицах города царил какой-то нескончаемый и безобразный кавардак. Обывателям приходилось весьма плохо.

В конце концов бандиты были схвачены, но старая закваска так и осталась в этом краю. Пребывание злодеев сильно отразилось на нравах населения. То, что рассказывалось про Ната Брадлея, про его выходки и характер, никого не удивляло и доказывало лишь, что он вполне достоин жить между колонистами Миссисипи и водить с ними дружбу.

Но по своему характеру Генри Вудлей ничуть не подходил Брадлею. Редко встречались люди более противоположные, более неспособные подружиться. Правда, Генри жил немного как дикарь, делил хлеб-соль с не очень-то цивилизованными людьми, но по натуре был он мягок, казался скорее даже застенчивым, хотя это и не охотничье качество.

Я не мог объяснить себе, как такой человек находит удовольствие в обществе Ната Брадлея. Но мне было неудобно беседовать о своем хозяине с его невольниками. Не будь я особенно заинтересован двумя близкими ему лицами, я и не завел бы этого разговора, но любопытство мое было так возбуждено, что я не удержался от косвенного вопроса.

— А, кажется, Джек, ты не очень-то любишь Ната Брадлея?

— Да. И никто из нас, негров, его не любит. Его просто ненавидят все!

— Ну, а ведь белые его уважают?

— Не знаю, масса, не знаю.

— Как не знаешь? Твой господин, например, большой друг Ната Брадлея.

— Мистер Генри?

— Да, мистер Генри.

— Да ведь он со всеми дружен.

— Правда?

— Да, он мухи не обидит, комара на собственном носу не убьет. Вот на охоте — до медведей, до пантер — он зол. Охота и собачий лай его возбуждают; он становится совсем другим человеком, когда у него ружье в руках и он стоит перед дичью. А так он очень добр.

— Да, он любит охоту и охотников. Но Нат Брадлей, кажется, и не охотится никогда; почему же твой господин его так любит?

— Кто знает! Может, любит, а может, и нет.

И после этого уклончивого ответа Джек подналег на весла и некоторое время хранил молчание.

Зная, что сын Африки никогда не закончит разговор так неопределенно, я ждал, когда Джек заговорит сам.

Ждать пришлось недолго. Взмахнув веслами еще несколько раз, он сказал:

— Может быть, масса, тут есть и особые причины. Здесь, как и везде, бывают странные случаи; может быть, один из этих случаев и есть причина…

Джек, видимо, старался говорить так, чтобы не выдать себя, но и поболтать ему также хотелось.

Мне оставалось предоставить его самому себе и только слегка поощрять его время от времени.

— Да, вероятно, это не настоящая дружба. Тут что-нибудь да есть…

— Под спудом, — подхватил Джек. — Не сомневайтесь в этом, сударь; негры-то это хорошо знают.

— Тайна какая-нибудь?

— Да, масса, тайна.

— Интересно — какая?

Сердце мое сильно билось, когда я задавал этот вопрос и ожидал на него ответа. Я думал, что негр сейчас заговорит о Корнелии.

— Видите ли, масса, — сказал негр после некоторого размышления, — я думаю, что вы друг масса Генри, и не знаю, почему бы мне не сказать вам, какие у него дела с Натом Брадлеем.

— Я — искренний друг твоего господина, — сказал я серьезным голосом, — и ты можешь мне вполне довериться, Джек.

— Ну вот, масса. Как-то масса Генри и много других охотников поехали на большую охоту. Масса Брадлей тоже там был, — это, кажется, единственный раз, когда он был на охоте. К концу дня все сели отдохнуть, выпить и закусить. После закуски стали играть в карты, кажется, по предложению масса Брадлея… Вы знаете, что масса Генри никогда не играет в карты, а тут он стал играть, так как все были навеселе. Сначала играли в пикет, потом во французскую игру баккара. Все ставили огромные куши. Масса Генри — вы знаете какой он нервный

— ставил больше других и, не умея играть, все время проигрывал. Так он проиграл двадцать тысяч франков! И знаете, кто все выиграл?

— Кто?

— Масса Брадлей. У масса Генри, разумеется, не было такой суммы, — кто же возьмет с собой на охоту столько денег?

— Конечно.

— Ну, он и дал Брадлею расписку на эту сумму. Расписка находится до сих пор у Брадлея, потому что масса Генри еще не заплатил долга. Поэтому-то масса Генри и должен делать вид, что дружен с этим человеком. Вот, масса, и объяснение их дружбы.

— Думаю, ты не ошибаешься, — сказал я. — Надеюсь, что твой хозяин действительно так много должен Брадлею.

— Как надеетесь? Вы говорили, что вы друг масса Генри. Как же вы можете желать, чтобы он был действительно должен двадцать тысяч франков этому человеку?

Джек сказал это с взбешенным видом, но в этом не было ничего странного, так как я отвечал машинально и совсем не подумал о том ложном значении, которое мог придать негр моему ответу. Той тайной эгоистической мысли, которая вызвала у меня это восклицание, он не мог угадать. Однако я поторопился его успокоить.

— Нет, нет, — произнес я важным тоном. — Я хотел только сказать, что очень рад, что между ними нет ничего более важного. Денежная рана не смертельна, да и в конце