Шарль Монселе - Женщины-масонки

Филипп сделал несколько шагов туда-сюда; так ходят люди, которые страдают галлюцинациями.

Через пять минут он позвонил. Он сел и сделал вид, что читает газету.

Вошла Тереза, увидев Филиппа, она вскрикнула от изумления.

– Ах, сударь! – воскликнула она.– Так, стало быть, опасность миновала! Как я рада!

– Опасность? Откуда вы взяли, что я подвергался опасности?– спросил Филипп.

Горничная раскрыла рот от изумления.

– Да говорите же, Тереза!

– Но дело в том, что… вчера…

– Что – вчера?

– От вас приехали, сударь.

– И сказали, что я в опасном положении?

– Нет, не в опасном положении, но что вам худо,– отвечала горничная.

– Мне худо?

– Да, из-за того, что вы упали с лошади. Да по правде сказать, вы, сударь, и сейчас еще совсем бледный.

– Продолжайте, Тереза,– сказал Филипп.– Ваш рассказ меня очень заинтересовал, и к тому же я хочу узнать, как было выполнено мое поручение. Так, значит, к вам приехали вчера. А в котором часу?

– Около четырех дня.

– Около четырех дня… И вы, разумеется, были здесь?

– Да, сударь.

– А кто именно приехал сюда?

– Слуга в министерской ливрее.

Филипп Бейль удержался от восклицания.

– В министерской ливрее? Вы в этом уверены, Тереза?

– О, да, сударь! Тем более уверена, что он и приехал-то в министерской карете.

– Ага!

– Можно подумать, сударь, что вам это неизвестно!

– Нет, конечно, известно; но я опасаюсь, что дело зашло слишком далеко… что они напрасно перепугали мою жену… А вы не слышали, что говорил этот слуга? Что именно он сказал?

– Он сказал, что вы, сударь, упали с лошади по дороге в загородный дом министра, но что беда невелика и если барыне желательно знать, что с вами, то министр прислал за ней одну из своих карет, а кучеру приказал немедленно отвезти ее к вам, сударь.

– Ко мне… понимаю… верно, верно, Тереза, но это еще не все.

– А что же еще?

– Барыня… что сделала барыня?

– Она бегом побежала в карету.

– И уехала?

– Ну, конечно!

– А… куда? – задыхаясь, спросил Филипп.

– Я не спрашивала об этом барыню.

– Тереза, здесь очень душно… Откройте окно.

Филипп тем временем набрался мужества и сил для того, чтобы взять себя в руки и скрыть от слуг этот почти позорный удар, нанесенный ему столь явным и наглым похищением жены.

Тереза, стоя неподвижно, смотрела на Филиппа.

– Быть может, зря вы, сударь, так рано возвратились,– наконец сказала она.– Не понимаю, почему барыня не приехала вместе с вами, коль скоро вам так худо.

– Можете идти, Тереза: я узнал все, что хотел знать.

Горничная направилась было к дверям, но Филипп окликнул ее.

– Я жду его сиятельство графа д'Энгранда,– сказал он.– Передайте Жану, чтобы он провел его сиятельство в мой кабинет, если я еще не вернусь к тому времени.

– Как? Вы хотите выйти из дому? Да Бог с вами, сударь! Разве это можно?

– Ступайте.

Тереза вышла.

Филипп встал. Он цеплялся за некую надежду.

Несмотря на то, что еще было утро, он бросился к маркизе де Пресиньи, но узнал только то, что накануне вечером маркиза уехала за город.

Утратив последнюю надежду, Филипп вынужден был вновь вернуться к той мысли, которая возникла у него, когда он расспрашивал Терезу.

Мысль эта заключалась в том, что его жена попала в западню, которую поставила ей Марианна.

Марианна, оказывается, жила в Буленвилье; значит, в Буленвилье она и завлекла Амелию. Сомнений тут почти и быть не могло.

Вернувшись домой, он застал у себя в кабинете графа д'Энгранда, который ждал его.

Граф бросил на Филиппа удивленный взгляд.

– Вы постарели, мой друг!– сказал он.

– Постарел? – пробормотал Филипп.

– Ого! Посмотрите-ка на себя в зеркало: вы бледны как мертвец! Дорогой зять, я не советовал бы вам слишком часто проводить ночь за игрой. Я принес вам четыреста луидоров – вот они.

– Благодарю вас.

– Ох, уж эти нынешние молодые люди! Сколько пыла, какой темперамент! Уму непостижимо! Посмотрите на меня, а затем посмотрите на себя.

– Да, я, признаться, устал.

– Смотрите-ка! Вы купили эту штуку?– спросил граф, наводя свой лорнет на маленькую картину.

– Что купил?

– Да вот этого Коро! Два месяца назад я хотел купить его для… для одного человека… Да, очень свежо… чуть небрежно… А кстати…

Граф повернулся к Филиппу.

– Я хочу поцеловать Амелию.

Филипп не двинулся с места.

– Ах, ее нет дома?– спросил граф д'Энгранд.

– Да.

– Так рано?… Она, конечно, отправилась в церковь – ведь она очень набожна… Что ж, я подожду ее. Жан подаст мне завтрак… А скажите честно, сколько вы заплатили за этого Коро?

– Вы… хотите… подождать Амелию?

– Я вам мешаю? – подхватил граф.– Сегодня у вас какой-то взволнованный вид – я это заметил, как только вас увидел.

Дверь кабинета открылась; вошла Тереза.

– Сударь!– с волнением заговорила она.

– Что еще? Я никого не желаю принимать! – вскричал Филипп; он был счастлив, что может скрыть свое замешательство под видом раздражения.

Граф знаком приказал девушке говорить.

– Это не визит, сударь, это совсем другое! – с таинственным видом сказала Тереза.

– А что же?… Говорите же, я вас слушаю!

– В Париж приехала ее сиятельство графиня д'Энгранд! И едва она вошла в свой особняк, как тут же отправила слугу к барыне и велела сказать ей, что она ее ждет.

– Графиня д'Энгранд в Париже!– воскликнул Филипп.

– Тут нет ничего удивительного! – заметил граф, внимательно наблюдавший за зятем.

– Вы совершенно правы,– пролепетал Филипп.

– И если она хочет видеть свою дочь,– продолжал граф,– то ведь это вполне естественно! Это… это… ну вот, как и я!

– Что мне сказать лакею? – спросила Тереза, поочередно глядя на мужчин.

И так как ни один из них не произнес ни слова, она продолжала:

– Угодно ли вам, сударь, чтобы я сказала, что барыни нет в Париже?

– Нет! – вскричал Филипп Бейль.– Я ее жду с минуты на минуту!

Граф д'Энгранд жестом отпустил горничную.

Как только дверь за ней закрылась, он подошел к Филиппу и произнес всего три слова:

– Где моя дочь?

– Господин д'Энгранд…

– Отвечайте мне: где она? Ваше взволнованное лицо, ваш прерывающийся голос – все внушает мне мысль о том, что случилось несчастье!

– Что ж, это правда!– сказал Филипп.– Да, случилось несчастье! Да, несчастье, случилось как с ней, так и со мною!

– Так я и думал!