Синтия Хэррод-Иглз - Подкидыш

Анна обвенчалась с ним во Франции и обнаружила, что это злобный, хвастливый юнец, с молоком матери впитавший в себя ненависть и чванство; единственной радостью для Анны было то, что Маргарита, тоже оберегавшая свои интересы, не позволила молодым осуществлять свои брачные отношения – на случай, если бы пришлось этот брак расторгать. Потом последовало ужасное путешествие через Ла-Манш назад в Англию; в проливе они попали в страшный шторм, в самый разгар которого у сестры Анны – Изабеллы – начались роды и она произвела на свет мертвого ребенка.

Потом грянул бой, затем – поспешное бегство, вслед за которыми пришла ужасная весть о смерти её отца и радостная – о гибели её молодого супруга, и Анна вместе с Изабель была отдана под надзор хитроумного Джорджа, успевшего переметнуться на сторону противника как раз вовремя, чтобы спасти свою шкуру и свои владения. А потом настал этот чудесный миг: к ней приехал Ричард.

– Я всегда хотел жениться на Анне, – сказал он сейчас. – Еще когда мы были детьми, мы часто говорили об этом – что обвенчаемся, когда вырастем – ну, как обычно болтают малыши. Только мы и правда хотели этого. И когда я узнал, что Анна спаслась, я отправился прямиком к Эдуарду и получил у него согласие на брак.

– Но, к сожалению, милорд Кларенс воспротивился этому, – резко бросила Анна. Ричард слегка покачал головой, словно предупреждая её, что Джордж, как-никак, – его брат, что бы он там ни натворил, и что Ричарду больно говорить о нем плохо, как бы Джордж того ни заслуживал. Но Анна относилась к этому более здраво – она столько натерпелась, находясь в руках Кларенса. – Мы здесь среди друзей, Ричард, – сказала она. – Госпожа Элеонора была другом твоего отца.

– Мой брат тоже очень высоко ценит вас, – добавил Ричард.

Элеонора улыбнулась.

– Я горжусь этим. И почту за величайшую честь, если и вы будете видеть во мне – и во всей моей семье – своих друзей.

– Ну конечно же! – импульсивно воскликнула Анна. – Я чувствую себя здесь почти как дома, не правда ли, Ричард? Ну, а теперь продолжим нашу историю. Милорд Кларенс почему-то решил, что, надзирая за мной, он может распоряжаться половиной владений моей матери, завещанных мне. Но он вовсе не был моим стражем, и когда Ричард указал ему на это и привлек на свою сторону короля, Джордж отказался разрешить Ричарду повидать меня. А когда Ричард потребовал, чтобы Джордж сообщил ему, где я есть, Кларенс перевернул все с ног на голову и заявил, что, поскольку он мне не сторож, то и знать не знает, куда я подевалась. А потом... – Анна слега вздрогнула, – а потом он ночью тайно похитил меня из дома и отвез к каким-то своим друзьям в Лондон. Там меня переодели в платье кухарки, держали взаперти, в голоде и холоде, били, заставляли спать с крысами и тараканами. О, а этот запах жира и готовящейся пищи! Он въелся в мои волосы, пропитал все мое тело! Я пыталась сбежать, но они хорошо стерегли меня.

Слушатели сочувственно кивали. Гораздо хуже оказаться в таком унизительном положении, чем просто сидеть в тюремной камере, где узник может сохранять хоть какое-то внешнее достоинство, напоминающее о его благородном происхождении. И тут лицо Анны озарилось тем же внутренним светом, что и раньше, и она слегка коснулась руки своего мужа.

– Но он нашел меня. Не знаю, как ему это удалось, но Ричард разыскал меня, освободил и увез в Сэн-Мартэнр-ле-Гран, в такое убежище, где уже никто не смел меня тронуть.

– А потом начались долгие споры, – вмешался Ричард. – Эдуард был вполне доволен тем, что я женюсь на Анне, и уже передал мне большинство спорных имений. Но Джордж был страшно огорчен и искренне считал, что его обокрали, отняв у него то, что, по его мнению, принадлежало ему по праву.

Было совершенно очевидно, что Ричард никогда не найдет в себе сил в чем-то обвинить своего брата или объяснить его действия самым обычным эгоизмом и жадностью. Глостер так и будет убеждать себя, что Джорджу кто-то что-то неправильно сказал или ввел беднягу в заблуждение.

– В конце концов компромисс был найден. Я отказался от большинства имений...

– Но только не от тех, что на севере. Только не от Миддлхэма, – вставила Анна.

– Да, только не от Миддлхэма. Мы всегда хотели жить именно там. А в обмен он передал мне все права на Анну.

– Вы отказались от всех владений, которые должны были получить? – изумился Эдуард. Он счел эту сделку весьма невыгодной и никак не мог понять, хотя и не высказал этого вслух, почему нужно было идти на такие жертвы, чтобы ублаготворить герцога Кларенса.

Ричард улыбнулся той неожиданной, ослепительной улыбкой, которая время от времени освещала его в общем-то довольно угрюмое лицо.

– Они мне не нужны. Мне нужна Анна. – Он влюбленно посмотрел на жену. – Мы тут же обвенчались, чтобы никто больше не смог нас разлучить. Вообще-то, мы должны были подождать церковного разрешения на брак между родственниками, так как мы все-таки кузены, но не рискнули медлить. Мы подумали, что всегда можем обвенчаться во второй раз, если понадобится, но, кажется, до этого дело не дойдет.

– Я очень рада, что все так хорошо кончилось, – счастливо вздохнула Элеонора. – И теперь вы постоянно будете жить здесь, на севере? Это прекрасно. Нам здесь так не хватает порядка – а вы уже зарекомендовали себя как мудрый правитель, милорд.

Ричард устремил на неё решительный взор своих глаз, пусть серых, а не голубых, но все равно – глаз, которые так сильно напоминали Элеоноре глаза его отца. Его отец был полководцем, солдатом, человеком кристальной чистоты; во многих отношениях он был слишком прост и честен для того, чтобы понять и разгадать зло; главным душевным качеством этого мужчины была верность. Говорили, что ни один лжец не мог выдержать прямого взгляда его глаз. И теперь Элеонора видела те же черты характера в младшем из сыновей Ричарда Плантагенета. Хотя Глостеру только двадцать, он уже успел проявить себя храбрым солдатом и прекрасным полководцем; правителем такой мудрости и глубины суждений, которых не всегда найдешь и в убеленном сединами старце; мужчиной, жизнь которого определял девиз «Louaulte me Lie»; человеком, с чьим чистым и открытым взглядом не захотелось бы встретиться ни одному лжецу.

– Да, – сказал сейчас Глостер, – мы будем стараться как можно больше времени проводить на севере. Государственные дела будут порой призывать меня в Лондон, но мне не хотелось бы подолгу жить при дворе. И как мне кажется, есть еще кое-кто, кому мое пребывание там будет не по душе.

– Мадам королева... – начала Анна, но Ричард взглядом остановил её.

Элеонора поспешила, и весьма умело, заполнить возникшую паузу.

– У королевы совсем скоро должен родиться еще один ребенок, не так ли? Прекрасно, что у венценосной четы столько детей, но мужчина не должен проводить так много времени у постели роженицы. Мой муж частенько говаривал, что хотел бы оказаться во время моих очередных родов где-нибудь в Уэльсе, ибо всегда чувствовал себя лисицей в переполошившемся курятнике.