Джек Кавано - Колонисты

— Зачем вы накинули на меня мешок? Я решил, что меня схватили люди Коула.

— Ну а если бы ты, увидев меня, закричал: «Филип!»? Думаешь, это прибавило бы нам шансов на успех? Тебе лучше было не знать, кто тебя спасает. Мы и надеялись, что ты не успеешь нас разглядеть.

Джаред засмеялся.

— А я разглядел — опять они, индеец и матрос! Но к чему вы затеяли такой маскарад?

— Несколько дней назад я увидел эту парочку в доках: раз уж они объявились в Чарлстоне, пришлось их взять в компанию.

— А вдруг бы они пришли позевать на то, как вздернут Веселого Моряка?

— Не сумели бы. В тот день они очень неважно себя чувствовали, — Филип загадочно улыбнулся. — Скажи спасибо своему другу Пэррису. Нет, Мэйджи, Джеймсу Мэйджи.

— Мэйджи жив?! Последний раз я видел его во время шторма. Нас обоих выбросило за борт, и мы понимали, что обречены.

Джаред разволновался.

— Так он жив?

— Жив. И не дал погибнуть тебе. Это Мэйджи рассказал мне, что Веселый Моряк — мой брат. Мы вместе придумывали план побега, и он вызвался опекать матроса с индейцем, которым его друзья ловко подмешали в вино снотворное.

От восторга Джаред даже хлопнул в ладоши.

— В точности как они когда-то напоили нас!

— Скорее всего, — продолжал улыбаться Филип, — они уже проснулись и узнали, что организовали побег Веселого Моряка!

— Отлично! — Джаред от удовольствия потирал руки. — Ну а я бы прямо сейчас повидал Мэйджи. Не знаешь, где он?

Филип покачал головой.

— Не знаю даже названия корабля, на котором он плавает. Одно точно — на шняве. Между прочим, это Мэйджи придумал трюк со шлюпкой, когда мы гадали, как бы на складах сбить погоню со следа. Догони эти бравые ребята шлюпку, они бы лопнули со злости — три матроса просто ехали порыбачить. Вся их вина — индейское одеяло, накинутое на плечи одного из рыбаков.

— Как много людей спасали мне жизнь!

— Да. Вот и Присцилла привезла нам в помощь Вампаса. Ему-то не впервой выручать Морганов, — сказал Филип, вспомнив, как он сам чуть было не достался на завтрак медведю. Тогда его спас Вампас.

— Джаред, а кто такой Шоу? — спросила Присцилла.

— Руди Шоу? Откуда ты его знаешь?

— Этот человек привез мне письмо от Филипа. Он был страшно взволнован и очень просил поторопиться. «Ваш братец — редкая птица, — так он сказал. — Будет чертовски жаль, если его вздернут на виселице». И, уже уходя, добавил: «Но если его не повесят и он снова станет пиратом — долго не протянет». Что он хотел этим сказать, не знаешь?

Джаред принялся хохотать до колик в животе.

— Мне пришлось драться с ним на дуэли. Из-за пустячной размолвки — только представьте: по его мнению, я не создан быть пиратом.

После бурных событий молодые люди наслаждались тишиной и покоем приютившего их дома. Впервые Джаред, Филип и Присцилла собрались вместе с тех пор, как старший брат отправился на поиски Библии Морганов. Присцилла и Джаред выжидающе посматривали на брата, но Филип решил отложить рассказ о своем путешествии до возвращения в Бостон, где он сможет развернуть перед ними семейную реликвию. Филип уже успел показать Библию матери, но, отправляясь навестить Присциллу, не стал брать ее с собой. Судя по всему, сестру эта Библия не слишком интересовала.

— Как мама? — спросил Джаред.

На минуту в комнате повисла тишина.

— Она вышла замуж за Дэниэла Коула? — догадался Джаред, заметив, как мрачно переглянулись Филип с Присциллой.

Филип кивнул.

— Мама понятия не имеет, какой это страшный человек, — заключил свое долгое раздумье Джаред.

— Еще как имеет, — горько вздохнула Присцилла. — Я сто раз растолковывала ей, что он за птица, и в наших бедах она виновата не меньше его!

— Прикуси язык, Присцилла! — повысил голос Филип. — Коул сумел ввести в заблуждение целый город, все его считают честным человеком и порядочным торговцем. Странно ли, что ему удалось обмануть и нашу мать?

— Не выгораживай ее. Она живет с этим человеком и видит, что происходит. Не увидит этого только слепой. Она просто предала нас, вот и все.

— Я отказываюсь верить… — обхватив голову руками, стонал Джаред. — Она — наша мать! Разве мать может предать своих детей?

— Может. Она позволяет Коулу делать все, что он хочет, — кипятилась Присцилла.

Разговор этот длился и длился, не имея конца. Джаред защищал мать от нападок Присциллы, Присцилла не унималась, а Филип старался примирить их, сам, правда, не слишком веря своим словам в защиту матери. Братья и сестра не виделись почти три года, но ссорились так, словно они расстались вчера. Вампасу же ничего не оставалось, как понять, что он здесь лишний, извиниться и откланяться.

Возвращение в Бостон на борту «Спасения» прошло гладко. Джареда погрузили на корабль в деревянной клети. Филип и Присцилла, как и подобает владельцам судна, держались очень чинно. Что касается Вампаса, то он решил ненадолго заехать в резервацию и возвращался в Кембридж по суше. Ему хотел было составить компанию Филип, мечтавший повидать Витамоо, но Присцилла воспротивилась: Филип был нужен ей в Бостоне. Она не хотела дальше медлить с назначением капитанов на купленные суда; и так было потеряно слишком много времени.

Бриг «Спасение», подняв паруса, с приливом отчалил от пристани. Во время стоянки в Чарлстоне Присцилла никому не позволила сойти на берег. Рейс был объявлен учебным, и матросы держали вахту так строго, точно судно стояло в открытом море. На самом же деле команду не отпустили в увольнение, боясь, что кто-нибудь из моряков пойдет поглазеть на казнь и потом узнает Джареда на «Спасении». Это было слишком рискованно. Присцилла предпочла перестраховаться.

Джареда выпустили из клети, когда бриг был уже в открытом море. С изумлением Филип и Присцилла наблюдали, как оживился их младший брат, ступив на палубу. Он немедленно обследовал весь корабль и обстоятельно растолковал брату и сестре, где и какой ремонт нужно сделать. Проворно карабкался бывший пират по вантам, с легкостью ходил по реям, подгонял такелаж и убавлял паруса по команде первого помощника. За обеденным столом он, капитан и первый помощник веселили общество морскими байками, и всем, собравшимся в кают-компании, было очевидно, как Джаред превосходно разбирается в навигации. Здесь-то у капитана и мелькнула мысль — на остаток пути до Бостона предложить Джареду исполнять обязанности по управлению судном. Сам он был уже в достаточно преклонном возрасте и согласился принять командование лишь на время подготовки экипажа. Джаред поблагодарил за предложение вежливо и сдержанно, однако глаза его при этом загорелись. Так точно вспыхивали глазенки мальчугана в детстве, когда отец, уступая мольбам сына, исполнял его заветное желание.