Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

выходили на свою позицию, чтобы ранить их, увечить и даже убивать. Волков усмехнулся, напряжение, не отпускавшее его с самого рассвета, вдруг отошло, позабылось. Стрелки стреляли сейчас очень неплохо, жаль, что у них не мушкеты. А еще он думал о том, что в случае поражения стрелкам лучше в плен не сдаваться, ибо простым перерезанием горла или ударом в сердце тут не отделаешься. Горцы припомнят этот расстрел, припомнят. Судя по их лицам, они стрелков на куски будут резать.

Он не заметил, как к нему подбежал уже знакомый стрелок.

— Господин!

Все благодушие, что было навеяно таким приятным расстрелом врага, сразу испарилось, Волков почувствовал новую тревогу.

— Ну, говори.

— Началось дело, сержант меня прислал просить помощи.

— Что, снова пришли они? — Кавалер имел в виду горожан.

— Пришли, господин, три десятка, с аркебузами, с арбалетами, уже затеяли кидаться.

«Три десятка. Как вовремя, как раз когда я отдал последний свой резерв Брюнхвальду. Три десятка… Пока что пустяки. Но кто знает, сколько их еще будет». Нужно было поехать посмотреть. Обязательно. Он должен был сам увидеть и оценить опасность.

— Максимилиан, знамя останется тут. — Волков дал шпоры и направился к Фильсбибургу. — Капитан, я отъеду, там на улице горожане, кажется, собираются, при железе, вы за старшего. Пусть Вилли продолжает стрелять, пусть всех перебьет, вы пойдете вперед, если его снова отгонят арбалетчики. И если уж пойдете, так столкните их наконец.

— Да, генерал, — отвечал капитан. — Как пожелаете.

Но вот тон капитана кавалеру совсем не понравился. Фильсбибург, кажется, боялся. Чего — непонятно: то ли что генерал его бросает и убегает, то ли остаться старшим в таком тяжком деле. «Не Карл Брюнхвальд и не Роха. Даже не Вилли». Хоть теперь и не хотелось Волкову ехать, но прояснить ситуацию было необходимо.

— Приглядывайте за ним, — сказал генерал знаменосцу и добавил уже господину Фейлингу: — Останьтесь с Максимилианом вестовым, если что-то пойдет не так, скачите ко мне, я в поперечной улице налево отсюда буду.

Генерал боялся оставить эти позиции надолго, поэтому ехал быстро. Он забрал с собой всех своих гвардейцев, двадцать человек, и двух сержантов, еще с ним были Габелькнат и Румениге. Так и поскакали.

И оказались на месте уже вскоре. И вовремя. Горожан, правда, оказалось не три десятка, а чуть больше двух, но доспех был у них отличный и оружие под стать. Правда, половина из них арбалетчики и стрелки, а уже за ними, чуть поодаль, стояли горожане с оружием белым и другим. И на улице висел пороховой дым. Один из стрелков был уже мертв, еще один тяжко ранен арбалетным болтом, а сам сержант получил пулю в плечо, под самый край кирасы.

Волков закрыл забрало, спешился и пошел вперед. В доспехе ему нечего было опасаться. Он недавно стоял в нем под градом болтов и пуль на берегу одной забытой Богом речушки. Пусть болваны-горожане займутся им, пусть попробуют взять. И тут же ему в кирасу ударила пуля. Щелкнула, расплющилась и отлетела, оставив лишь вмятину.

«Этот доспех делали для курфюрста Ланна и Фринланда, болваны».

Он на всякий случай достал меч.

А тем временим сержант Франк и его люди, уже спешившись, принялись за дело. Не зря этих стрелков Роха и Вилли отобрали ему в гвардейцы. Не прошло и минуты, как сидевший в сорока шагах от генерала арбалетчик получил в свой красивый щит три пули, одна из которых, пробив павезу, перебила ему ногу. Щит упал, арбалетчик, бросив оружие и роняя болты на мостовую, стал прыгать к своим товарищам на одной ноге, те подхватили его, но он все-таки получил еще одну пулю в бок. Одет он был только в стеганую крутку, которую пуля легко прошила, оставив на боку его дыру и черное пятно от крови.

Волков был удовлетворен. «А вот так стреляют мои гвардейцы». Пусть горожане знают. Подумал, что потом наградит за этот поучительный случай своих людей.

Теперь ситуация изменилась: горожан для атаки оказалось мало, и в стрельбе у них не было преимущества, и им пришлось отойти в конец улицы. И оттуда городские арбалетчики лениво кидали болты, больше для острастки, а не для урона. В общем, ничего страшного генерал пока не видел. Раненого сержанта и его солдата Волков уже отправил к своим главным силам, он торопился, хотел вернуться туда сам, не желая оставлять главное место сражения надолго. Но его мнению, Фильсбибург не имел достаточной твердости. И солдаты с таким офицером, как он, могли и размякнуть, и даже начать волноваться. И сейчас генерал уже давал распоряжение сержанту Хайценггеру, решив оставить его тут старшим. И вдруг увидал он господина Фейлинга, который только что свернул с большой улицы на эту и погнал коня вскачь. Он ехал к генералу, и так быстро, что всякому, кто это видел, стало ясно: что-то случилось.

«Пришли арбалетчики врага? Вилли убит? Пришла помощь к горцам — они мнут нашу баталию? Убит Фильсбибург? Что еще? Что еще?»

На сердце похолодело, он захромал к своему коню, почти побежал. Уже садился в седло, когда приблизился Фейлинг и почти крикнул:

— Господин генерал! — У мальчишки горели глаза, лицо тоже. — Отступают, они отступают!

— Что с Фильсбибургом? — первым делом спросил Волков.

Фейлинг удивился:

— С Фильсбибургом? С господином капитаном все хорошо. И с господином капитаном Вилли все было хорошо, когда я уезжал.

— Как же хорошо, если они отступают? — разозлился кавалер.

— Так нет же, не мы отступаем — горцы… горцы отступают! — закричал Фейлинг. — Они отходят к лагерю!

— Заманивают, — решил генерал. Он пришпорил коня. — Что-то придумали.

— Они уже и лагерь подожгли. — Господин Фейлинг полетел следом.

Волков не поверил своим ушам. Не сбавляя хода, он спросил:

— Они подожгли лагерь?!

— Да, господин генерал, они подожгли лагерь! — кричал ему в ответ оруженосец.

… Фильсбибург и вправду был не очень хорошим офицером. Видя, что враг отходит, что он уже в лагере, не стал его преследовать, не пошел за ним, не побежал, не навалился изо всех сил, чтобы смять и раздавить его, когда тот уже потерял строй. Можно было, конечно, предположить, что он побоялся засады или хитрости, но ведь Вилли уже был в лагере. Лагерь горел — не весь, конечно, — а стрелки молодого капитана били кого могли, мешали противнику забирать раненых, выводить оставшихся коней, поджигать провизию. Колонна измотанного врага прошла через лагерь на юг, а Фильсбибург так и стоял со своими людьми у лагеря, не решаясь в него войти. И на вопрос, отчего он не пошел на помощь полковнику