Джордж Фрейзер - Флэш без козырей

Спринг выпятил челюсть, сосредотачиваясь, а когда вновь заговорил, то его слова поразили суд, как удар грома.

— Эти женщины, — бросил он небрежно, — были рабынями.

Клизероу уставился на него. Вздох удивления донесся со скамей для публики, а затем поднялся страшный шум, с трудом подавленный судьей, который повернулся к Спрингу.

— Вы признаете, что перевозили рабов?

— Я никогда и не отрицал этого, — Спринг был абсолютно спокоен.

— Однако… — судья пристально посмотрел на него. — Позвольте, сэр, возможно я ошибаюсь, но, кажется, ваш адвокат решительно отрицал это от вашего имени.

Андерсон вскочил на ноги.

— Это не совсем так, сэр. Могу ли я предложить, чтобы моему клиенту было дозволено присесть, пока суд изучит его заявление и должным образом учтет его? Между тем мой коллега, возможно, захочет продолжить изложение своих требований.

— Конечно, сэр, — кивнул Клизероу, — а поскольку мое заявление уже сделано, я настаиваю на осуждении и конфискации «Бэллиол Колледжа», доказательством причастности которого к работорговле могут послужить сами слова его капитана.

— Не вполне доказывают, — вставил Андерсон. — Могу ли я просить своего коллегу предоставить этому дополнительные подтверждения, которыми, он, вне сомнения, располагает?

Клизероу посмотрел на судью, тот пожал плечами, и англичанин вновь зашелестел бумагами, тихонько переговариваясь с Данном. Я ни черта не мог понять; после этих своих слов Спринг должен был лишиться всего — надежды на выигрыш дела, судна, свободы, а возможно, и жизни. Ни публика в зале, ни судья, ни я сам не могли понять этой бессмыслицы. Я молил Бога лишь об одном — чтобы мои свидетельства уже не понадобились.

Клизероу это не нравилось — все было ясно по коротким взглядам, которые он бросал на Андерсона, — похоже, он чувствовал ловушку. Но Андерсон сидел спокойно и лишь улыбался, так что Клизероу, наконец, хмуро пожал плечами и взял в руки несколько листов.

— Если судья пожелает, я продолжу, — произнес он, — хотя вынужден признаться, что не вижу в этом необходимости.

Судья задумчиво посмотрел на Андерсона.

— Полагаю, что это все же будет необходимо, мистер Клизероу.

— Очень хорошо, — Клизероу взглянул в свои бумаги. — Я вызову и допрошу бывших рабынь Друзиллу и Мессалину.

При этих словах обе смуглые девушки с легкими удивленными возгласами вскочили на ноги, и я понял, что эти две шлюшки были среди тех черномазых, которых мы везли в Гавану. Ну что ж, это были два последних гвоздя в крышку гроба Спринга, но он и глазом не моргнул, пока они суетливо прошли к столу, где клерк привел их к присяге. Парни на передних скамьях теперь начали проявлять оживленный интерес, обсуждая красоток, пока те занимали свои места, — девчонки были похожи на двух ярких бабочек, розовую и желтую. Клизероу повернулся к судье.

— С вашего разрешения, я буду допрашивать их обеих одновременно, чтобы сэкономить суду его драгоценное время, — предложил англичанин. — Насколько я понял, обе юные леди говорят по-английски?

Юные леди захихикали, и та, что в розовом, прощебетала:

— Да, сэ’, мы обе говорить англиски — Друзилла и я.

— Отлично. Вы будете отвечать за обеих, Мессалина. Полагаю, пару месяцев назад вы были в одном месте под названием Роатан, это на Карибских островах. Что вы там делали?

Мессалина притворно улыбнулась:

— Мы работать в веселый доме, сэ’.

— Где?

— В веселый дом… ну, в такой ночной магазин, сэ’.

Она прикусила пальчик своей перчатки и захихикала, а публика принялась делать недвусмысленные жесты и гоготать. Судья призвал всех к тишине, в то время как Клизероу, выглядевший смущенным, продолжал:

— Насколько я понимаю, вы обе работали в… э-э… публичном доме. Затем оттуда вас отправили на судно — так или нет? — Девчонки согласно закивали, с трудом сдерживая смех. — Видите ли вы здесь кого-либо из людей, которые были на этом судне?

Они беспокойно посмотрели по сторонам, оглядев судью и вновь зашумевший зал. Какой-то голос с задних рядов пропищал: «Только не меня, мои сладенькие, я тогда был дома», что было встречено новым взрывом хохота, который с трудом удалось остановить, а судья пригрозил очистить зал, если подобное неподобающее поведение вновь повторится. Затем Мессалина украдкой указала на Спринга, затем обе посмотрели на меня, хихикнули и Мессалина, наконец, произнесла:

— И этот тоже — с красивой бакенбарды. Он был чертовски добрый к нас.

«Готов поклясться, что был, да еще как!» — воскликнул тот же голос с задних рядов, и судья так разозлился, что даже выругался, предупредив, что это — уже последнее предупреждение. Клизероу посмотрел на меня и сказал:

— Понятно, два этих джентльмена. Капитан Спринг и мистер Комбер. Они и другие везли вас на корабле. Вы знаете куда?

— О, в Гавана, так все говорить. А там нас пересадить на другой корабль и привозить сюда, в Авлин.

— Понятно. Вы знали, куда вас отведут в Новом Орлеане?

Девчонки вновь хихикнули и зашушукались.

— В веселый дом миз Ривер, так все говорить.

— Ясно — сперва в Гавану, а потом в… э-э… заведение миссис Ривер в Новом Орлеане. — Клизероу сделал паузу. — Как мне говорили, здесь есть подобное заведение.

Толпа опять загоготала, раздался крик: «А парень-то не дурак!» — но судья застучал по столу и велел продолжать.

— А теперь, девушки, — с нажимом спросил Клизероу, — скажите, кем вы были там, в Роатане?

— Пожалуйста, сэ’, мы были шлюха, — хихикнула Друзилла.

— Да, но кем еще? Вы были свободными?

— О, нет, сэ’, мы были рабыня. Не так ли, Друзи? Да, сэ’, мы были рабыня — все так.

— Благодарю вас. Так, значит, вы были как рабы загружены на борт судна, чтобы вас отвезли в Гавану, а там продали в… э-э… публичный дом миссис Ривер в Новом Орлеане. Но по Божьей милости и соизволению, это судно было захвачено кораблем Соединенных Штатов, — Клизероу энергично подался вперед, — вас привезли в Новый Орлеан и здесь освободили. Это так?

— О, да, сэ’. Нас освободили — так и есть. — Мессалина торжествующе улыбнулась.

— Отлично. Великолепно. Вы были освобождены от этого ужасного рабства, и теперь вы свободные женщины. — По-видимому, Клизероу просто наслаждался. — Полагаю, вы счастливы на своей новообретенной родине, которая приняла вас и благословила вашу свободу. Вы чувствуете себя в безопасности здесь, в Новом Орлеане?

— О, да, сэ’. Нам хорошо жить в веселый дом миз Ривер.

Судья даже и не пытался остановить взрыв криков, хохота и аплодисментов, которые были вызваны этими словами, а Друзилла и Мессалина радостно улыбались во все стороны, купаясь в лучах мужского внимания. Клизероу, покраснев, уселся, зато Андерсон легко вскочил и ждал, пока шум несколько уляжется, чтобы продолжить.