Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

зарезать меня не получилось, кому-то придется вызывать меня на дуэль. Ну конечно, деньги-то получены. Придется отрабатывать.

— Вы забываетесь, коннетабль, — сухо сказал Кранкль.

И Волков уже знал, кто будет вызывать его на поединок. Видит Бог, наверное, он сейчас отдал бы все, да все, что бы избежать поединка с этим человеком, но эти господа приехали не для того, что бы что-то у него забрать. Они приехали его убить. Конечно, можно было уехать в замок, к барону, развернуть коня и поскакать. При бароне они не отважились бы на убийство его коннетабля. Но солдат знал, что никогда он так не поступит, он просто не может так поступить. Он так не умеет. И он произнес:

— Еще раз прошу вас господа, уезжайте, — и, посмотрев Кранклю в глаза добавил: — Кранкль, уезжайте, прошу вас.

— А я еще раз говорю вам, — снова повышал голос фон Плезендоф, — никакой коннетабль не буде указывать нам, что делать…

— Ну, хватит, — прервал его Кранкль, — ваши слова оскорбительны, коннетабль…

— Фолькоф, — снова напомнил солдат.

— Да, Фалькоф.

— И что вы сделаете, Кранкль? Вызовите меня на поединок?

— Да, вы были грубы, и я вызываю вас, — в его голосе слышалась холодная решимость.

— Я знал, что это будете вы, — спокойно сказал Волков.

— И как же вы догадались? — удивился Кранкль.

— По вашим кружевам, — Волков улыбался. Хотя ему было не до улыбок. Он знал кто перед ним. Это был не пьяный юнец, этот человек не один раз уже, вот так стоял перед кем-то, зная, что скоро его убьет. Или погибнет от его руки. Скорее всего, перед Волковым стоял чемпион курфюрста славной земли Ребенрее. Даже в лучшем своем состоянии, без хромоты и со здоровой рукой, да при равном оружии у Волкова было мало шансов победить Кранкля. А сейчас шансов не было вообще. Только если…

— Что вы имеете ввиду, — холодно спросил Кранкль, — что вам мои кружева?

— Ваши кружева великолепны, не будь у меня столь грязной работы, сам бы мечтал носить такие, — отвечал солдат, — но пока забудем про кружева. Вы вызываете меня на поединок? А раз так, значит, выбираю оружие я.

Кранкль великодушно улыбнулся:

— Меч, шпага, алебарда, цеп, моргенштерн… Все что вам угодно.

— Ничего из этого, — отвечал Волков.

— А что же вы выбираете? — спросил Кранкль.

— Наверное, едкие остроты, — заметил фон Фальц, — в этом он большой мастер.

— Я выбираю арбалет.

— Что? Арбалет? — скривился фон Фальц.

— Арбалет? — переспросил фон Плезендорф. И презрительно фыркнул. — Арбалет, оружие черни.

— А я не из благородных. Как раз мое оружие.

— А говорили, что вы служили в гвардии де Приньи. — Сказал Кранкль.

— Да, но попал я туда не по происхождению.

— Все равно, арбалет оружие трусов, — сказал фон Плезендорф.

— Да? А вот в гвардии де Приньи, трусом бы посчитали того, кто вызывает на поединок хромого и почти однорукого, — съязвил солдат. — Не говорите, что вы не знали о том, что я не владею левой рукой. Или что я хром, — Волков засмеялся. — Вижу, что знали. И тем не менее, храбрец Кранкль вызвал меня на дуэль. А узнав, что мой выбор оружия, хоть чуть-чуть уравновешивает шансы, у вас, господа храбрецы, стали кислые лица.

— К дьяволу, — сказал Кранкль, — хватит болтать, коннетабль, арбалет так арбалет. И давайте покончим с этим, мы еще не обедали.

Все было решено. Волков, да и все остальные сразу успокоились. Все поняли, что большой драки не будет, будут биться лучшие. Из рыцарей это был Кранкль, из людей барона — коннетабль.

Стражники, сержант и Ёган с удивлением наблюдали, как общались рыцари и коннетабль. Они были в недоумении, как эти люди, господа, сидящие на лошадях и вооруженные, собираясь сойтись в смертельном поединке, между тем были вежливы, говорили, не повышая голоса, не пытались оскорблять друг друга и даже шутили и улыбались. Как будто договаривались о совместном ужине.

— Если вы не возражаете, стрелять будем на пятидесяти шагах, — говорил Волков Кранклю.

— Нет, не возражаю. Как вам будет угодно. — Отвечал тот.

— Арбалет один, стрелять будем по очереди.

— Значит, жребий? — спросил Кранкль.

— Жребий, — ответил солдат.

Улыбчивый фон Фальц, достал золотую крону. Повертел ею и спросил у солдата:

— Герб или голова?

— Голова, — ответил тот.

Большим пальцем фон Фальц подкинул монету вверх. Монета крутилась в воздухе и все присутствующие, за исключением Кранкля, глядели на нее. Рыцарь отрешенно глядел в даль, как будто все происходящее его совсем не касалось. Монета была поймана фон Фальцем на внешнюю сторону левой руки, и накрыта правой. Волков и Кранкль молчали, ждали.

— Фон Фальц, какого черта, открывайте, — спешил молодой фон Плезендорф.

Фон Фальц убрал руку. Волков глянул на монету: он проиграл, на руке рыцаря блестел золотом герб славного города на востоке. Фон Фальц показал солдату другую сторону монеты, где был изображен профиль бургомистра. И сказал:

— Как всегда Кранклю везет, он будет стрелять первый.

— Хорошо, — сказал Волков, хотя ничего хорошего в этом не было, он был уверен, что любой из этих господ неплохо стреляет. А Кранкль, наверное, лучший из них.

— Отсчитай пятьдесят шагов, — сказал Волков стражнику, — и не мелочись.

— Кстати, коннетабль, хотел вас спросить, — произнес Кранкль, — а где у вас тут можно поесть, есть ли где нормальное вино.

— Господа, если бы я хотел вас отравить, я бы посоветовал харчевню в Малой Рютте, — отвечал солдат.

Рыцари засмеялись. А стражники, сержант и Ёган, смотрели на это с непониманием. Как могли шутить и смеяться люди, которые собирались друг друга убить? А солдат продолжал:

— В Рютте можно поесть, если очень голоден. Честно говоря, в здешних местах нет хорошей кухни, даже у барона кухня будет недостаточно изыскана для вас.

— Вы, к сожалению, правы коннетабль, — заметил фон Фальц. — Местные рыцари ужасная деревенщина.

— Господа, а вы помните вино, которым нас угощали вчера? — вставил фон Плезендорф.

Рыцари стали кривиться и смеяться.

— Только кухню фрау Анны можно считать достойной, но она живет далеко, почти у монастыря, — порекомендовал Волков.

Солдат шутил и вел беседы, хотя ему было не до этого. Он смотрел на Кранкля, он думал о нем. Тот был холоден и спокоен, улыбался и говорил, но был сосредоточен. Это был самый серьезный противник, из всех с кем солдату приходилось сталкиваться. Конечно, он умел стрелять. Единственное, что Волкову было неизвестно о Кранкле, это то, насколько он самонадеян. Будет ли он пристреливаться или выстрелит без подготовки.

— Кстати, коннетабль, а вы будете в кольчуге? — спросил фон Плезендорф.

— Если кавалер Кранкль изволит, мы можем раздеться до рубах, — предложил солдат.

— Нет необходимости, — ответил Кранкль.

Теперь