Синтия Хэррод-Иглз - Черный жемчуг

– И это означает войну, – закончил за него Карл.

Аннунсиата задумалась.

– Мы выиграем войну?

– Конечно, – с живостью ответил король, но честность побудила его добавить: – Хотя она может дорого нам обойтись.

– Мне кажется, что богатства нашей страны не нуждаются в увеличении, – произнесла Аннунсиата.

– Нам приходится кормить гораздо большее число людей, чем голландцам, – ответил Карл, – и население Англии все время растет. Вы в состоянии прокормить своих трех детей? Конечно, да. А у меня пять миллионов детей, и мой кошелек пуст.

Минуту они шли молча, каждый был погружен в собственные мысли, а затем король всмотрелся в аллею и заметил:

– Сегодня Джеймс появился слишком рано. Интересно, кто ему нужен, – ты, Руперт, или я.

Они пошли медленнее. Навстречу им двигался герцог Йоркский, и Аннунсиата с принцем Рупертом остановились, пока король направился к брату и после взаимных приветствий завел с ним длинную беседу.

– Кажется, наше присутствие здесь необязательно, – заметил принц и улыбнулся Аннунсиате. – Могу я иметь удовольствие сопровождать вас, миледи?

– Благодарю, ваша милость, – ответила она, берясь за протянутую руку.

Минуту они стояли в нерешительности, и принц Руперт спросил:

– Куда мы пойдем? Аннунсиата засмеялась.

– Понятия не имею. Разве вам нечего предложить?

Он нерешительно улыбнулся.

– Наверное, все мои мысли улетучились с уходом короля. Если вы еще не устали, могу я предложить вам партию в шары?

– С величайшим удовольствием, – откликнулась Аннунсиата, и они направились к полю для игры. Солнце уже начинало припекать, в парке появилось множество посетителей. Аннунсиата опиралась на сильную руку идущего рядом мужчины и горделиво выпрямляла спину, думая о том, что скоро весь двор будет знать о ее прогулке с принцем Рупертом. Она искоса взглянула на него из-под опущенных ресниц. Принцу было чуть больше сорока лет – вероятно, он был на год-другой моложе ее мужа – но разница между ними казалась поразительной. Принц Руперт был высок, широк в плечах, в самом расцвете мужской силы. Его темные волосы вились крупными кудрями, лицо было твердым и тонко очерченным, большие черные глаза сияли решимостью и силой. В такого мужчину могла бы влюбиться любая женщина. В этот момент принц повернулся к своей спутнице, заметил ее оценивающий взгляд, и оба тут же отвели глаза. Аннунсиата вспыхнула, принц задумался.

Они играли с оживлением, стараясь победить соперника и в то же время быть снисходительным к нему. Оба были искусными игроками, и долго игра шла с равным счетом, пока перед последним броском Шарлемань, которому надоело смотреть на них, не схватил шар принца и не отнес его к ногам Аннунсиаты. Оба расхохотались, а пес недоуменно завертел головой.

– Кажется, он присудил вам победу, мадам, – поклонившись, сказал Руперт. – Могу ли я считать вас победительницей?

– Это нечестно! – воскликнула Аннунсиата, блестя глазами. – Я и так должна была выиграть.

Принц улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

– Тогда, может быть, я могу предложить вам пообедать со мной – в знак примирения?

– Очень любезно с вашей стороны, но я уже приглашена к обеду у лорда Кларендона, – ответила Аннунсиата.

Принц смутился, а затем задумчиво поглядел на нее, как бы желая определить, насколько подлинное сожаление прозвучало в этом вежливом отказе.

– Тогда... может быть, мы поужинаем вместе? Сердце Аннунсиаты стремительно забилось, кровь прилила к ее щекам. Ужин был гораздо более интимным событием, чем обед.

– Благодарю вас. Я с радостью приму ваше приглашение.

Глава 20

Началось жаркое лето. Оставаться в Уайтхолле стало неудобно и даже опасно из-за вспышки оспы, за которой обычно следовала чума. Свита королевы заранее перебралась в Хэмптон, и Аннунсиата решила последовать за ней, хотя свита короля еще оставалась во дворце, намереваясь впоследствии переехать в Виндзор. Джордж уехал в свое имение в Эссексе, а Аннунсиата взяла детей, несколько слуг, собаку и лошадь и, покинув душный Лондон, устремилась к прохладной зелени Хэмптона, испытывая подлинное облегчение.

В июне ее навестил Эдуард по дороге в Лондон и сообщил последние новости из дома: о том, что муж Кэти умер, и что они с Китом поженились и уехали в Стирлинг, где собираются жить большую часть года. Аннунсиата неожиданно болезненно восприняла это известие, и Эдуард, наблюдавший за ней, был поражен.

– Неужели вас так обидела потеря давнего поклонника, Нэнси?

Аннунсиата покачала головой и попыталась изобразить равнодушие.

– Конечно, нет! Я не так тщеславна и жестока, как кажется. Я рада, что он нашел себе достойную жену, в конце концов, кто-то должен позаботиться об этой бедняжке Кэти. Просто это странно, вот и все. Я никогда не думала, что Кит женится на ней.

– Никто никогда не подозревал, что Кит женится на ком-либо, кроме вас, и все беспокоились о нем, – заметил Эдуард. – Но если вы потеряли поклонника, я уверен, что вы найдете ему лучшую замену. Или уже нашли?

Аннунсиата метнула в него быстрый взгляд из-под ресниц, удивляясь, откуда Эдуарду известно о ее интимном ужине с принцем. Однако он проявлял всего лишь праздное любопытство. После того ужина она с принцем не встречалась наедине, хотя часто бывала с ним в обществе и на прогулках с королем. Конечно, принц остался в Лондоне и не собирался с королем в Виндзор, и иногда Аннунсиата удивлялась, откуда вообще у него взялся интерес к ней. Их ужин вдвоем был восхитительным, между ними установились теплые дружеские отношения по мере того, как они обнаруживали друг у друга множество общих черт и привычек. Похоже, никто не замечал их дружбы, и Аннунсиата удивилась, откуда об этом мог узнать Эдуард. Вероятно, он спросил просто наугад, решила она. Кажется, Эдуард не слишком задумывался над тем, что говорил.

Эдуард сообщил остальные новости из дома: Ральф нашел нового священника, чрезвычайно респектабельного мужчину средних лет, который был рад бросить свое фермерство, необходимое для жизни. Он заботился не только о духовной стороне жизни в замке Морлэндов и в Шоузе, но и взвалил на себя много обязанностей Клема, помогая Арабелле по хозяйству, а также устроил еженедельные уроки грамоты для служанок. Ральф забрал Ральфа-младшего из школы, боясь, как бы мальчик не подхватил болезнь, убившую двух его братьев, и священник взялся быть его наставником. Мартин решительно запротестовал, когда его собрались разлучить с сестренкой, и Дэйзи пришлось брать уроки вместе с ним. Трое детей вместе учили греческий и древнееврейский, латынь и математику, риторику, логику и философию под руководством священника, а также учились пению, танцам и музыке у Элизабет.