Георгий Старков - Квартира 302

После двадцатиминутного марша Генри привык к безмолвному окружению, разбавленному тьмой; он видел только следующий виток лестницы, уходящий в ничто, пятна фонарей под ним, и – иногда, – изломанные тени, которые ложились на ступеньки, когда они подходили к источникам света вплотную. Длина теней стремительно увеличивалась, соскальзывая в серый мрак по мере того, как фонарь оставался позади.

Но вот привычный порядок нарушился. Вместо следующего светлячка внизу Генри увидел что-то серое и бесформенное. Как клочок бумаги, зависший в пустоте. Он прищурился, пытаясь различить, но тут могли помочь только ноги; ничего не говоря, он ускорил шаг, и Айлин машинально тоже поддала ходу. Ещё один виток, и сомнений не осталось. Это была земля. Не квадратная бетонная площадка, а самая настоящая твердая земля, заключённая в узкое вместилище конструкции.

– Чтоб мне треснуть, – прошептал Генри, лихорадочно соображая, что в такие мгновения надлежит чувствовать.

– А? – вяло спросила Айлин, услышав его голос. Вместо ответа Генри поднял её руку, держа за запястье, и указал вниз, где одинокий фонарь горел над землёй, освещая кусок пространства. В первую секунду она оставалась безучастной, потом взволнованно подалась вперёд: Генри с удовольствием заметил, как её глаза азартно блеснули.

– Это она? Да? Лестница кончилась?

Как бы ему хотелось ответить «да»! Но он не мог, потому что ещё не был уверен в том, что это не жестокая шутка властелина этого мира.

– Пойдём, – отрывисто бросил он и устремился вперёд. Айлин, не отставая ни на шаг, последовала за ним. Всего два витка, и они достигнут цели. Генри не знал, что может их там ждать, и не собирался гадать – к чему, если скоро они всё равно узнают? Пока его беспокоило только, как бы кое-кто не устроил им неприятный сюрприз до того, как они достигнут нижней точки конструкции.

Но ничего не изменилось за два последних круга. Стальная конструкция не шелохнулась, темнота была тёплой и тихой, ни один душераздирающий голос не донёсся из-за черно-бархатной завесы. Маячок фонаря рос, открывая новые подробности: толстые балки ножек конструкции, сваренные между собой бесформенными пучками железа; стальные штыри, окружающие участок земли внизу, не давая никому возможности вырваться за их пределы; и даже ростки жухлой полегшей травы. Последняя ступенька вгрызалась в серую бесплодную почву, которая поднималась облачком на каждом шагу. С замиранием сердца Генри сделал финальный шаг, завершая затянувшийся спуск. И огляделся.

Штыри окружали конструкцию частым забором, делая место похожим на тюрьму. За штырями начиналась пустошь, которая быстро переходила в полную темноту. В отдалении можно было различить ржавые обода колёс и какие-то круглые предметы, сваленные в кучу (оторванные головы манекенов? Увольте – уж лучше просто «какие-то предметы»). Внутри круга на жёлтой траве лежали сорванные с петель двери, выкрашенные в одинаковый белый цвет. Таблички на них были Генри знакомы. Вот 105, квартира Фрэнка Сандерленда – снизу номера прибита дощечка с надписью «УПРАВЛЯЮЩИЙ». Покосившийся набок номер 207 – дверь обители грозного Ричарда Брейнтри. И даже дверь 303, заботливо прислонённая к штырям.

Взгляд Генри обежал двери с растущим недоумением. Кто их коллекционирует – неужто тот безумец Уолтер Салливан занимается расхищением квартирных дверей своих жертв?

И вообще – что это за место, желанное «дно»?

Все вопросы стали неважными, когда взор зацепился за одну-единственную дверь во всём калейдоскопе, которая не была снята с петель. Дверь стояла в обычном вертикальном положении в своём проёме, гордо возвышаясь среди поверженных собратьев. Стена вокруг двери обрывалась, не протягиваясь даже на десять футов, поэтому с первого взгляда могло показаться, что дверь просто стоит сама по себе, без никакой опоры. Но это было не так. Дверь была, и её можно было открыть, как всякую другую.

На поверхности двери, над тёмно-зелёным стеклом глазка, красовалось число 302.

Глава 6

1

Дверь открывается, и что изумлённый Генри Таунсенд видит за порогом:

Он видит прихожую, объятую сумраком, и чьи-то ботинки, оставленные у входа. Он видит плотно закрытую дверь кладовки и чёрные окна на противоположной стене. Вентилятор застыл во вращении, лопасти подняты вверх. Огромный раритетный магнитофон стоит на тумбочке; он тоже видится иссохшим каменным монолитом. Квартира освещена неверным отблеском десятков свеч, которые истекают воском.

– Что это такое? – прошептал Генри, уже зная ответ. Конечно, в зловещей смеси жёлтого и чёрного всё меняется, делая вещи не похожими на себя, и обстановка здесь совершенно другая. Но это она – квартира 302, в которой он жил последние два года. Здесь, в самой глубинной точке этого мира.

Как во сне, он прошёл внутрь, и пламя свечи сделало его очередной игрой света и тени, принадлежащим сумраку квартиры. Айлин тревожно озиралась. Красные полосы на её лице казались то белыми, то чёрными.

Больше всего свеч было расположено на лакированном столике в гостиной – туда, куда Генри любил класть ноги во время просмотра телепередач. Восковые цилиндры громоздились целым взводом. Яркий свет падал на исписанные вдоль и поперёк красноватые листы, разбросанные по столу. Лежали старинные книги в тиснёном золотом переплёте. Особенно резала глаза большая книга в ярко-красной обложке без надписи.

Генри прикоснулся к стене. Обои те же самые – но куда делась мягкость материала?.. Будто на стену плеснули жидким оловом и дали остыть; он подумал, что если дотронуться до лопастей вентилятора, или до магнитофона, везде будет железная непроницаемость без брешей. И даже огонь от свеч… потухнет ли он, если зажать фитиль между пальцами? Или продолжит гореть, как ни в чём не бывало?

Тёмная комната.

– Вы проделали долгий путь, чтобы добраться сюда.

Айлин вскрикнула, когда тишину квартиры развеял монотонный механический голос сверху. Они вскинули головы в унисон и… ничего не увидели. По крайней мере, сразу – потом, когда первое обманчивое впечатление улетучилось, Генри различил что-то под потолком там, где проходила воображаемая граница между кухней и гостиной. Что-то без формы и объёма, представляющее собой сгусток тьмы, хмуро поглощающий жёлтое масляное сияние.

– Добро пожаловать в мою квартиру. Присядьте, если хотите. Я вам собираюсь кое-что рассказать о человеке, из-за которого вы здесь оказались.

Словно два голоса смешались в этой тяжёлой речи: один, мёртвый, говорил громко и без интонаций, эхом отскакивая от стен. Был и второй голос, человеческий, но он звучал слишком далеко.