Александр Дюма - Королева Марго

Ортон, думая, что это вернулся его хозяин, тотчас вышел навстречу и столкнулся с пятью вооруженными людьми, уже вошедшими в первую комнату.

Увидав зловещее лицо Морвеля, по прозвищу Королевский Истребитель, верный слуга отступил назад и загородил собою дверь в следующую комнату.

— Кто вы такой? — спросил Ортон. — Что вам нужно?

— Именем короля — где твой господин? — ответил Морвель.

— Мой господин?

— Да, где король Наваррский?

— Короля Наваррского нет дома, — сказал Ортон, еще настойчивее загораживая дверь, — значит, вам незачем и входить.

— Отговорки! Враки! — сказал Морвель. — Ну-ка отойди!

Беарнцы вообще упрямы, и этот заворчал, как горская овчарка, и, не оробев, ответил:

— Не войдете! Короля здесь нет. — И Ортон вцепился в дверь.

Морвель подал знак. Все четверо набросились на упрямца и стали отрывать его от наличника, за который он ухватился; Ортон хотел крикнуть, но Морвель зажал ему рот рукой. Верный слуга больно укусил его в ладонь, Морвель с глухим стоном отдернул руку и ударил его по голове эфесом шпаги. Ортон зашатался и, крикнув: «К оружию! К оружию!» — упал; голос его прервался, и Ортон потерял сознание.

Убийцы перешагнули через тело, двое остались у двери, а двое других под предводительством Морвеля вошли в опочивальню.

При свете лампы, горевшей на ночном столике, они увидели кровать, но полог был задернут.

— Ого! А ведь он перестал храпеть, — сказал начальник.

— Хватай его! — приказал Морвель.

При звуке его голоса из-за полога раздался хриплый крик, скорее похожий на рычанье льва, чем на голос человека. Полог стремительно распахнулся, и глазам убийц предстал мужчина в кирасе и в шлеме, покрывавшем голову до самых глаз, — он сидел на кровати, положив обнаженную шпагу на колени и держа в каждой руке по пистолету.

Едва успев разглядеть лицо и узнать де Муи, Морвель почувствовал, что волосы у него на голове шевелятся и встают дыбом; лицо его смертельно побледнело, рот наполнился слюной, он попятился назад, как будто перед ним было привидение.

Вдруг сидевшая фигура встала и шагнула вперед настолько же, насколько отступил Морвель, — казалось, что тот, кому грозили смертью, наступал, а насильник от него бежал.

— Ага, злодей! — глухим голосом сказал де Муи. — Ты пришел убить и меня, как убил моего отца?!

Только те двое, что вошли в опочивальню короля вместе с Морвелем, слышали эти грозные слова; одновременно с этими словами в лоб Морвелю направилось пистолетное дуло. В то мгновение, когда де Муи нажал на спуск, Морвель упал на колени; раздался выстрел; один из стражей позади Морвеля, оказавшийся на виду вследствие уловки Морвеля, свалился замертво, получив пулю в сердце. Морвель сейчас же ответил выстрелом, но пуля расплющилась о кирасу де Муи.

Де Муи, мгновенно измерив глазами расстояние, весь собрался для прыжка, одним ударом своей тяжелой шпаги раскроил череп другому стражу, мгновенно повернулся к Морвелю и скрестил свою шпагу с его шпагой.

Бой был жестокий, но короткий. Во время четвертого выпада Морвель почувствовал, как в его горло вонзается холодная сталь; он сдавленно вскрикнул, упал навзничь и, падая, опрокинул лампу, которая тут же потухла.

Де Муи, пользуясь внезапной темнотой, сильный и ловкий, как гомеровский герой, стремглав бросился в переднюю, сбил с ног одного стража, отпихнул другого, мелькнул, как молния, мимо двух, стоявших у входной двери, выпустил еще две пули, оставившие выбоины на стенах коридора, и теперь уже мог считать себя спасенным, имея еще один заряд в пистолете в придачу к шпаге, наносившей такие страшные удары.

На мгновение де Муи задумался: бежать ли ему к герцогу Алансонскому, как будто бы открывшему свою дверь, или попытаться уйти из Лувра. Он принял последнее решение, не очень быстро пробежал по галереям, одним прыжком перемахнул через десять ступенек вниз, к пропускной калитке, сказал пароль и проскользнул мимо часовых, крича:

— Бегите туда: там убивают по приказанию короля!

Воспользовавшись растерянностью караульных, озадаченных этими словами, тем более что им предшествовали выстрелы, де Муи спокойно дошел до переулка Кок и скрылся в темноте, не получив ни одной царапины.

Это произошло как раз в то время, когда Екатерина остановила командира своей охраны, сказав ему:

— Побудьте здесь, я посмотрю сама, что там происходит.

— Мадам, — ответил командир, — все же опасность, которой может подвергнуться ваше величество, требует, чтобы я вас проводил.

— Останьтесь здесь! — приказала Екатерина уже более властным тоном. — У королей есть более мощная охрана, нежели меч.

Командир остался в комнате.

Екатерина сунула ноги в бархатные ночные туфли, взяла лампу, вышла из опочивальни в коридор, еще наполненный пороховым дымом, и двинулась, бесстрастная, невозмутимая, как призрак, к покоям короля Наваррского.

Всюду царила тишина. Екатерина подошла к двери, переступила через порог и увидела в передней Ортона, лежавшего без чувств.

— Так! Вот слуга; очевидно, дальше найдем и господина!

И она вошла в следующую дверь; здесь ее нога наткнулась на какой-то труп, она опустила лампу: это лежал мертвый стражник с разрубленной головой. В трех шагах от него лежал начальник, раненный пулей, и испускал последний хриплый вздох.

Наконец, еще дальше, у кровати, лежал третий, смертельно бледный; кровь лилась у него из двух ран на шее, он судорожно двигал руками, стараясь приподняться.

Это был Морвель.

Дрожь пробежала по телу Екатерины. Она посмотрела на пустую кровать; оглядела всю комнату, тщетно стараясь найти среди этих людей, плававших в собственной крови, желанный труп.

Морвель узнал Екатерину; глаза его с ужасом расширились, и он в отчаянии протянул к ней руки.

— Где он? — спросила королева тихо. — Куда девался? Негодяи, вы его упустили!

Морвель попытался выговорить какие-то слова, но из его раненой гортани вырывались лишь невнятные свистящие звуки, красноватая пена окрасила губы, он замотал головой от бессилия и боли.

— Говори же! — крикнула Екатерина. — Говори! Скажи хоть слово!

Морвель показал на свое горло, снова издал нечленораздельные звуки, предпринял отчаянную попытку заговорить, но только захрипел и потерял сознание.

Екатерина огляделась: вокруг нее лежали одни трупы или умирающие; кровь текла ручьями, и могильное безмолвие царило на месте действия.

Она еще раз попробовала спросить Морвеля, но не могла привести его в сознание. Морвель лежал не только безгласен, но и недвижим: из-под его колета выглядывала какая-то бумага — это был приказ об аресте короля Наваррского. Екатерина выхватила его и спрятала у себя на груди.