Песни служителей Адхартаха: призыв - Андрей Кот

– Трогай, готово.

Осел заревел от удара хлыста и понуро потянул скрипучую телегу через распахнутые ворота. Мелани тихо шептала и дула на плечо, пытаясь убаюкать боль от ожога в виде креста и зачеркнутой буквы L, символа Люцифера.

По мере приближения процессии к рыночной площади, зевак по обеим сторонам дороги становилось все больше. Каждому хотелось рассмотреть ведьму поближе, бросить в нее камень, ведь – если попадешь – будет, чем хвастать перед соседями.

Женщины, хотя и не уступали мужчинам в кровожадности, камни не бросали, предпочитая плевки в лицо. Стража благосклонно относилась к проявлениям чувств горожан, лишь изредка расталкивая зазевавшихся жителей, мешавших пути процессии.

Мелани не обращала внимания на буйство толпы, всем своим видом показывая безразличие к происходящему вокруг и разглядывала свои колени. Изредка она ловила взглядом солнце, выпрыгивающее из-за крыш, и снова опускала голову, когда оно скрывалась за домами.

Повозка въехала на рыночную площадь. В центре на деревянном помосте возвышался грубо обтесанный столб, вокруг которого лихорадочно шныряли слуги с вязанками хвороста.

Бернард де Ко с большим деревянным крестом в руке нетерпеливо поджидал появления процессии и раздавал последние указания сопровождавшим его пятерых монахам.

Увидев ведьму, Инквизитор воздел руки вверх к небу и ликующе завопил:

– Братья и сестры, вознесем хвалу Господу нашему за то, что открыл нам глаза и помог найти это отродье адово, скрывающееся за личиной женской красоты. С твердостью небесного гнева предадим ее душу для очищения огню, накажем за предательство веры нашей и за черные убийства невинных детей.

Толпа яростно заревела от жажды крови. Инквизитор махнул рукой, и монахи из его окружения бросились к повозке, отвязали ведьму и потащили обреченную женщину на помост у столба.

– Сейчас или никогда, – прошептала себе под нос Мелани.

Темное облако из птиц – обитателей городского собора – выпорхнуло из своих бесчисленных гнезд и закружилось над площадью, закрыв собой солнце. Люди в толпе завизжали, когда голуби и воробьи начали бесстрашно бросаться с неба на головы монахов и стражников, чтобы помешать привязать Мелани к столбу и разжечь костер. Однако силы были неравны, и после первого замешательства стражники окружили монахов и не давали птицам приближаться, отгоняя их длинными копьями.

– Молю вас, чада мои, не будьте глупцами! Не позволяйте чертовке околдовать вас и впустить в ваши сердца страх и сомнения, – инквизитор огляделся, выхватил факел из рук растерявшегося слуги и бросил его первым в хворост, – Пламя все очистит, нам нужен огонь! Не медлите, поджигайте с других сторон!

“Сейчас я и узнаю, каково это умирать,” – пронеслось в голове у Мелани. Ей показалась, что инквизитор угадал ее мысль и закивал, хищно улыбаясь.

Огонь быстро разгорался, выталкивая вверх тонкие струйки дыма. Мелани была уже не в силах остановить бесконечный кашель, каждый последующий вдох давался ей все тяжелее. Глаза нестерпимо резало от дыма, а слезы мешали видеть происходящее вокруг. Пламя начало подбираться к ногам несчастной, которая из последних сил тряслась на столбе, пытаясь избавиться от веревок.

Бернард де Ко истерично метался вокруг столба с ведьмой, то потрясая перед ней крестом, то возвращался к толпе и призывал всех молиться во искупление грехов.

Внезапно вдалеке послышался странный гул, который быстро нарастал, усиливался, прибавляя к себе лязг железа, треск дерева, глухие удары.

Люди заволновались и беспокойно поворачивали головы в сторону шума. Те, которые стояли в центре, спрашивали соседей и тех, кто был ближе к краю, что же там происходило. Часть неба за городом стала темнеть, и вот уже все смогли рассмотреть причину шума – спускающуюся с неба и сужающуюся к земле огромную воронку, которая быстро раскручивалась, подобно глине на гончарном круге.

Она вертелась и неслась с неимоверной скоростью к городу, поглощая все, что ей попадалось на своем пути: стога, овец, мелкие деревья. Добравшись до городских стен она сорвала крышу с дома стражи у городских ворот, раскрутила ее и выкинула на реку за несколько сот метров от себя.

Первыми завизжали женщины и дети. Следом их вой подхватили мужики. Обезумевшая толпа ринулась в разные стороны, спасаясь от урагана.

Резко стало холодно. Грянул гром, и лед с небес размером с голубиное яйцо посыпался на землю. Зрители толкались, давили, скользили, падали и наступали друг на друга. Конные всадники не могли успокоить своих животных, которые метались и брыкались, сбивая с ног людей и сбрасывая самих наездников. Крики и стоны заполонили всю площадь.

Инквизитор яростно орал, что все это наваждение от колдовских чар и не нужно поддаваться панике. К граду добавился мощный ливень, который очень быстро затопил площадь и затушил огонь.

Смерч достиг наконец площади, снес строительные леса с башни собора, подхватил хворост и дрова с тлеющего костра и унесся прочь, разбивая крыши и стены на своем пути.

Инквизитор фанатично метался по площади, хватал людей и пытался их вернуть на место казни. Один крупный ледяной кусок упал ему на голову и рассек бровь до крови.

Монах инстинктивно потрогал рану, а затем удивленно рассматривал кровь на руке. Он пришел в себя, только когда какой-то горожанин, пробегая мимо, неудачно споткнулся и толкнул его в спину.

Очнувшись от своего забытья, он осмотрелся вокруг и закричал стражникам:

– Везите ведьму обратно в тюрьму! Быстрее, пока она не спаслась.

Правда, каким образом могла спастись несчастная женщина, повисшая на веревках без чувств, он не понимал и сам, но был настолько напуган произошедшим, что не хотел рисковать.

Обратный путь к крепости занял гораздо меньше времени. Улицы опустели, все зеваки попрятались в домах от буйства непогоды. Осла не было нужды подгонять, он резво бежал, разбрызгивая лужи под копытами, мечтая спрятаться от непогоды в стойле.

Стражники не уступали ему в скорости, но больше всех удивили монахи, которые подхватив полы своих туник, неслись впереди кавалькады. Бернард де Ко подпрыгивал на повозке рядом с ведьмой и смотрел на нее так, словно мечтал растерзать ее одним взглядом.

Событие, которое должно быть стать его триумфом – превратилось в посмешище. А вести быстро долетят до Рима.

За последним поворотом перед тюрьмой кавалькада натолкнулась на завал из остатков крыш соседних домов. Если люди смогли бы протиснуться через щели, то думать о том, что повозка проедет не могло быть и речи.

– Хватайте чертовку и тащите ее на руках. Оставьте повозку здесь, – приказал инквизитор и полез сам через развалины.

Трое стражников подняли Мелани и полезли через обломки.

Вдруг раздались хлопки, и за их спинами выросло серое