Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

из торговых фирм, принимавших участие в выставке, – подчеркивал А. Смирнов, – получили довольно значительные заказы от египетских посетителей, а продаваемые на пароходе произведения нашего мануфактурного и кустарного производства активно раскупались публикой».

Успеху выставки, как следует из донесения А. Смирнова, «немало содействовало присутствие на ней духового оркестра 57-го пехотного Модлинского полка», исполнявшего произведения русских композиторов[586].

Накануне открытия выставки, 5 января, в Александрию пришла императорская яхта «Штандарт» под командованием контр-адмирала Ивана Ивановича Чагина. Присутствие этой яхты в порту, вставшей напротив парохода с выставкой, еще больше усилило интерес к ней египтян[587].

По окончании выставки А. А. Смирнова посетил принц Мухаммад Али, брат хедива, и известил нашего дипломатического агента о своем намерении съездить летом «в Среднюю Азию и на Кавказ». Просил довести это до сведения российского императорского правительства.

На депеше А. А. Смирнова с данным сообщением, как информировал его начальник Азиатского департамента МИД, «Государю Императору благоугодно было собственноручно начертать “можно”». Вслед за этим «сделаны были соответствующие распоряжения по Кавказскому и Туркестанскому военным округам – с акцентом на оказании принцу подобающего внимания со стороны местных властей во время его путешествия»[588].

Слегка опережая ход повествования, скажем, что в феврале 1911 г. исполнявший обязанности консула России в Порт-Саиде А. Я Ниссен выступил с предложением об устройстве в Порт-Саиде постоянной выставки-музея образцов русских кустарных изделий (со складом соответствующей продукции).

Главное управление землеустройства и земледелия России проект А. Я. Ниссена поддержало. И 30 ноября 1911 г. информировало его о том, что уже обратилось в «главную контору “Русского Общества Пароходства и Торговли” с просьбой дать … указания относительно пересылки [в адрес А. Я. Ниссена] транспорта кустарных изделий … – на первый раз на сумму около 5 000 рублей»[589].

Постоянная выставка русских кустарных изделий в Порт-Саиде открылась 8 декабря 1912 года. Извещая (28.07.1913) Санкт-Петербург о предварительных итогах ее работы, А. Я. Ниссен писал, что таковые в целом можно считать положительными. Повышенный интерес у посещавших выставку местных жителей и иностранцев вызвали кружева, вышивки, изделия из папье-маше, художественные резные изделия Московского губернского земства, а также скобяные и глиняные изделия, и обувь Казанского земства.

Благодаря выставке, указывал А. Я. Ниссен, торговое сообщество Египта получило различные сведения о некоторых российских земствах, торговых домах и товариществах, произведения которых были на ней представлены. Среди них он называл, в частности, товарищества и торговые дома «В. А. Балакирев и Ко» в Ростове-на-Дону, «А. Сиу и Ко» и «А. М. Остроумов» в Москве, «Наследники В. С. Баташева» в Туле и ТД «Панфиловых» из Владимирской губернии. Именно при содействии выставки, отмечал А. Я. Ниссен, «получили уже распространение в Египте русские конфеты и русская парфюмерия». В течение нескольких дней распродавались трижды завозимые на выставку самовары фабрики «Наследников В. С. Баташева».

Пользовались спросом и постоянно имевшиеся в наличии, так как выставка периодически снабжалась этими товарами, «кружева Темниковской кружевной школы, которые присылала госпожа Е. Ю. Демидова, и вышивки Крестецкого уездного земства».

Выставку неоднократно посещали, писал А. Я. Ниссен, «прибывавшие из Австралии и Индии» коммерсанты-англичане, которые желали приобрести виденные ими кустарные изделия[590].

В 1910 г. в Египет с рабочими командировками приезжали два русских специалиста – инженер Н. Н. Епанчин и инженер-агроном надворный советник Евгений Скорняков. Первый из них – для «практического ознакомления с производившимися там оросительными работами и строительной гидротехникой», а второй – для «изучения оросительного и хлопкового дела»[591].

Сегодня, 7 февраля 1910 г., в час дня, телеграфировал А. А. Смирнов, при выходе из здания Министерства иностранных дел, был «тяжело ранен несколькими револьверными выстрелами в затылок и область живота председатель Совета министров Бутрос-паша». Стрелявший мусульманин арестован.

В депеше, отправленной вслед за этой телеграммой, А. Смирнов докладывал, что когда, выйдя из министерства, Бутрос-паша садился в карету, «в него произведено было, почти в упор, несколько выстрелов из браунинга. Первая пуля прошила затылок, пять или шесть других пуль попали в область живота». После покушения Бутроса-пашу сразу же доставили в ближайшую частную клинику доктора Мильтона. Однако спасти Бутроса-пашу, несмотря на сделанную там операцию, не удалось. Скончался он «на другой день, в 8 часов утра».

Убийца при аресте «не оказал никакого сопротивления». Им оказался «молодой человек, 22 лет, мусульманин Ибрагим аль-Вардани, представитель старинной достаточно обеспеченной семьи, воспитывавшийся в Англии» и владевший «довольно большой аптекой на одной из центральных улиц Каира».

Следствию удалось установить «связи Вардани с партией националистов» и их главным печатным органом, газетой «Эль-Лива», хотя Мухаммад Фарид-бей, глава партии и преемник Мустафы Камиля «и старался отрицать это».

Бутрос-паша, православный копт, отмечал А. Смирнов, «прекрасно умел ладить с англичанами». При этом «всегда сохранял достоинство». Отличался «живым умом и находчивостью», являлся «здешним главой коптов».

Похороны Бутроса-паши состоялись 9 февраля. В похоронной процессии, прошедшей по главной улице Каира, «при огромном стечении народа», принимали участие «брат хедива, все министры и высшие сановники, и дипломатический корпус».

После панихиды, отслуженной патриархом в коптском соборе Св. Бутроса (Петра), тело усопшего предали земле на коптском кладбище.

К сведению читателя, убийцу Бутроса-паши приговорили (май 1910 г.) к смертной казни через повешение. Приговор привели в исполнение 15 июня 1910 г., в 6 часов утра, в тюрьме, где его содержали[592].

После смерти Бутроса-паши председателем Совета министров в течение трех дней оставался Саад Заглул-паша. Затем в соответствии с декретом хедива должность эту занял Мухаммад Саид-паша, считавшийся приверженцем партии националистов (с сохранением за ним и поста министра внутренних дел).

Рушди-паша, бывший министр юстиции, был назначен министром иностранных дел, а Саад Заглул-паша, министр народного просвещения, стал министром юстиции.

Исмаил Сирри-паша сохранил за собой посты министра общественных работ, а также военного и морского министров.

Министр финансов Хешмат-паша получил портфель министра народного просвещения, а его место занял Юсуф Сава-паша, единственный новый человек в кабинете министров и единственный христианин. Будучи по происхождению сирийцем, а по вероисповеданию католиком, он в последние годы являлся главой службы водоснабжения Каира[593].

1910 год в истории Египта отметился также и ростом недовольства среди египетских офицеров их «приниженным по сравнению с англичанами положением в армии». Брошюра с выражением протеста была прислана по почте всем членам кабинета министров. В ней говорилось, что офицеры-англичане получают и солидное жалование, и приличные квартирные и командировочные, тогда как оклады офицеров-египтян «урезаны до последних пределов возможности».

«Общее число офицеров египетской армии», как следует из сопроводительной записки А. А. Смирнова, составляло тогда «850–900 чел., в том числе 150 штаб-офицеров из англичан», которые занимали «все высшие