Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон
Впоследствии, как будет видно далее, создание и работа так называемых народных судов (Tribunales Populares) постепенно уменьшили масштабы казней. В течение самого тяжелого месяца войны, августа 1936 года, почти 70 % казней пришлось на военных, участвовавших в перевороте. Более того, в самый тяжелый 1936 год более 40 % погибших были военнослужащими армии и флота. За всю войну на военных пришелся 31 % от общего числа казней в тылу Мурсии, хотя они составили 66 % убитых в Картахене. Следующей по численности группой жертв были священники и монахи – около 9 % от общего числа, за ними следовало такое же количество собственников, промышленников и правых в целом[869].
Бомбовые атаки мятежников нередко приводили к народным репрессиям в зоне контроля республиканцев. В Малаге это часто происходило в ответ на сбрасывания мятежниками бомб с гидросамолета. Город контролировался в основном Комитетом общественной безопасности, в котором доминировала CNT-FAI. Около 500 правых были задержаны различными отрядами ополченцев, действовавшими по его приказу, и помещены в Новую городскую тюрьму (Cárcel Nueva). Эти группы с названиями «Патруль смерти», «Рассветный патруль», «Молниеносный патруль» и «Панчо Вилья» состояли преимущественно из анархистов, а также обычных преступников, освобожденных сразу после восстания. После бомбардировки 22 августа, в ходе которой были убиты 30 женщин, детей и стариков и множество людей получили ранения, собралась разъяренная толпа. Чтобы успокоить ее, Комитет составил список из 65 заключенных, которых вывели и расстреляли. 30 августа, после очередного воздушного налета гидросамолета, отобрали и расстреляли еще 53 заключенных; 20 сентября – еще 43; на следующий день – еще 17; 24 сентября – 97. Фактически 25 % (275 человек) всех правых, убитых в городе Малага (1110 человек), пока он оставался в руках республиканцев, погибли в результате ответных действий на бомбардировки[870]. Аналогично большинство убийств в Гвадалахаре и Сантандере были совершены в ответ на бомбардировки обоих городов[871].
Одним из убитых в Малаге стал семидесятилетний Бенито Ортега Муньос. Его искали ополченцы FAI, которые хотели отомстить за то, что его назначили на пост мэра после восстания в октябре 1934 года. Муньос скрылся, и они арестовали его старшего сына Бернардо и застрелили его, когда он отказался раскрыть местонахождение своего отца. В конце концов на Бенито донес один из домашних слуг, и 11 августа патруль FAI арестовал беглеца. Несмотря на то что, будучи мэром, Муньос действовал справедливо, он оказался среди тех, кого расстреляли 30 августа, вопреки попытке спасти его, предпринятой тогдашним мэром Эухенио Энтрамбасагуасом из Unión Republicana, который все время пытался остановить убийства, совершавшиеся различными патрулями. Тем не менее, когда Малагу заняли франкисты, Энтрамбасагуас был приговорен к смерти и расстрелян[872].
Жертвами мятежников на юге неизбежно становились те, кто играл важную роль в социальной войне, тлевшей всю первую половину десятилетия, но также и многие невинные члены их семей и другие люди, единственным преступлением которых было то, что они состояли в профсоюзе или голосовали за Народный фронт. В тех частях Андалусии, где переворот провалился, например в Малаге, объектами мести левых являлись священники, землевладельцы и их посредники, бригадиры и охранники, а также офицеры Гражданской гвардии, правые ополченцы и военные офицеры. В Хаэне, где восстание разгромило местное крестьянство, были широко распространены захваты земель и акты отмщения за повседневную жестокость предыдущих лет. Как и во многих других местах, основная масса убийств пришлась на первые пять месяцев войны и достигла пика в августе и сентябре 1936 года. Невзирая на публичные заявления гражданского губернатора Луиса Руиса Сунона и сменившего его на этом посту Хосе Пикераса Муньоса о том, что преступления против людей и собственности будут жестоко караться, социальная ненависть выливалась в свирепое насилие. В течение сентября и октября в городе Мартос, расположенном к западу от столицы провинции и вблизи зоны, контролировавшейся мятежниками, были убиты 159 правых, в том числе 9 священников и 12 женщин, среди которых оказались 3 монахини, единственные убитые во всей провинции[873].
В социальной структуре сельских районов Андалусии, Леванта[874] и Каталонии, а также внутри этих территорий существовали значительные различия. Тем не менее в истоках и практике репрессий там наблюдалось поразительное сходство. Во всех случаях ключевым фактором, определявшим масштабы насилия, была степень ожесточенности классовой борьбы до 1936 года. Повсеместно огромное влияние оказывали бомбовые налеты и рассказы перепуганных беженцев из зоны контроля мятежников. В этом отношении показателен пример Эльче близ Аликанте, крупного города с населением около 46 000 человек. Первое убийство там произошло только 18 августа 1936 года, когда стало известно о расправе в Бадахосе, а два последних убийства были совершены в отместку за продолжительную бомбардировку ночью 28 ноября 1936 года. Наличие в городе менее 400 ополченцев CNT, возможно, объясняет тот факт, что общее количество внесудебных казней в Эльче – 62 – было очень маленьким для такого большого города. Относительно небольшим оказалось и общее число убитых священнослужителей – 4 священника. Большинство убийств приписывается членам коммунистической партии[875]. В самом Аликанте самая массовая расправа, в которой погибли 36 человек, имела место во время нападения на провинциальную тюрьму после продолжительной бомбардировки 28–29 ноября 1936 года. Эта бомбардировка была преднамеренной и заранее объявленной местью за казнь Хосе Антонио Примо де Риверы восемью днями ранее[876].
Взаимосвязь между численностью CNT-FAI и характером внесудебных репрессий далеко не однозначна. Сравнения с двумя другими городами Аликанте с почти такой же численностью населения (около 45 000 человек), Ориуэлой и Алькоем, озадачивают. В Алькое, на севере провинции, где доминировала CNT, было совершено 100 убийств, 20 убитых – священнослужители. В силу своего антиклерикализма анархисты не сожгли самую важную церковь в Алькое, но разобрали ее камень за камнем, использовав
