Мальчишка, что посмел мечтать - Кирилл Владимирович Волков

ли вы это?! Если нет, то я лично вас высажу в Гаване, посажу на корабль и отправлю на родину! Если решите остаться, на этом корабле вам всегда будут рады! Сейчас мне не нужно вашего ответа! Подумайте день и на следующее утро дадите его!

После слов капитана головы его команды неожиданно для юноши опустились. Каждый из них задумался, а в частности Пол. Чарльз же не отпустил головы, а все смотрел с благоговение на своего капитана, что за эти пару месяцев пыток и страданий не только не сломался, но и вырос над собой во всем. Возмужал мальчишка, за такой короткий срок. Секунду погодя Эдвард с Реем на плече спрыгнул на палубу.

— Андрес, одежду! — Андрес подбежал к капитану и отдал одежду. — Потом обговорим.

— Хорошо. Спасибо, Эдвард.

После слов Джонсон наконец зашел в свою каюту. Прошел свой огромный стол с картой Вест-Индии, кинул свою одежду на кровать, а сам уселся в свое кресло. Пернатый же спрыгнул плеча на стол и начал крутить головой, внимательно рассматривая своего хозяина.

— Дом, милый дом. Часы все еще ходят. — упал взгляд на часы, что висели над его кроватью. — И пыли-то нет. — провел рукой по столу. — Убирались наверно. Рей, а ты скучал по мне? — спросил Эдвард, гладя Рея по голове.

— Да! — выкрикнул Рей и начал тереться об ладонь Эдварда. — Ты был другой. Сейчас не похож на тогда. Сильным стал.

— Знаю. Как хорошо вернуться.

После этих слов в капитанскую каюту заходят Чарльз и Пол, что до этого не могли даже обмолвиться со своим капитаном парой слов. Не до этого было. Эдвард встал с кресла и подошел к ним.

— Мы искали тебя два с половиной месяца! — обеспокоенно протараторил Чарльз, обнимая друга.

— Мы прошерстили весь север карибского моря. — произнес Пол и тоже обнял своего капитана.

— Я рад вас видеть, парни.

— Что там с тобой делали то? — чуть обеспокоенным взглядом окинул юношу квартимейстер.

— Парни, давайте это я расскажу все чуть позже. Мне сейчас нужно побыть одному. Кое-что обдумать.

— Мы поняли, Эдвард. Пойдем, Чарльз.

После слов Пола, Дюк и Лама покинули каюту предоставляя долгожданный покой. Но не судьба, в нее сразу же после них забегает вся шайка капитанов.

— Эдвард, наконец-то мы тебя нашли! — прокричал Хорниголд, обнимая свое протеже.

— Как тебя угораздило, то, брат? — пробасил Тич и по-дружески постучал по оголенным накаченным плечам.

— Как-то вот так.

— Тебя пытали? — подбежала Рид и стала обеспокоенное трогать шрамы на животе и щупать синяки на шее и лице.

— Куда же без этого. Но сейчас-то все хорошо. — Эдвард обхватил своими руками дрожащие ладони девушки и обнял ее.

— Эдвард! — проговорили хором Джек и Чарльз и вместе зажали Джонсона.

— Да все, хватит. — стал распихивать их брюнет, двигаясь к своему столу.

— Ну, давай рассказывай. — произнес Тич, облокотившись на огромный стол с картой.

— Давайте я расскажу все у тебя в форте завтра, утром. Сейчас мне надо отдохнуть.

— Понимаем. — проговорил Бен и толкнул локтем Тича.

— Тогда не опаздывай. — махнул рукой самый грозный из пиратов и вместе с отельными покинул каюту.

— Ух. — наконец-то смог выдохнуть капитан. — Как хорошо не ощущать цепи на руках. — и чуть потер свои запястья. — Эх. — юноша уселся в свое кресло и положил ноги на стол. — Долгожданная свобода. Я и не надеялся ее застать.

Глава 32: «Возвращение блудного сына»

28 апреля 1715 года.

— Но все же… — юноша вновь погладил своего пернатого. — Ну, а теперь за работу. — достал из своего ящика большой бортовой журнал. — Много в тебя стоит вписать. — раскрыл журнал и продолжил свою летопись.

Бывший узник описывал все во всех подробностях, заостряя внимания и немного задумываясь над отдельными эпизодами. А время неумолимо шло. И вот уже полдень, а Эдвард только-только отложил карандаш, бросил его в ящик и положил к нему журнал. В этот момент в его каюту заходит Эвен, держа в руках полную до краев тарелку жаренного крабового мяса.

— Эдвард, я подумал, что ты голоден и вот… принес. — Спенсер подошел к столу поставил тарелку и положил рядом с ней ложку.

— Эвен, я рад снова видеть твое мокрое от пота лицо. — капитан поднялся с кресла, обошел свой стол и обнял бывшего рыбака.

— Я тоже, Эдвард. Я тоже. — уселся вновь в свое кресло капитан и приступил к долгожданной трапезе.

— Наконец, я буду, есть человеческую еду.

— Значит я пошел? — спросил кок, с упоением смотря на наслаждающегося его стряпней молодого капитана, подходя к дверям.

— Да. Позови Оливера и скажи, чтобы он взял иглы и сажу.

— Понял. — Эвен вышел из каюты и направился в трюм.

Через пару минут Джонсон закончил трапезу и отложил тарелку в сторону. И будто бы предсказав это, заходит Оливер с закатанными рукавами, с иглой и с сажей. Лекарь с улыбкой на лице прошел вглубь каюты и обнял своего командира.

— Оливер, рад тебя видеть. Давно мы с тобой не виделись.

— Да, очень давно. Самое важно, что ты жив остался. — чуть потряс лекарь за плечо своего капитана. — Зачем позвал, то? — и сразу решил приступить к делу.

— Видишь у меня на груди надпись?

— Вижу. — чуть провел рукой по надписи на груди. — Грубый каменный нож, заточенный неправильно, клиновидные раны, должно быть больно. Но линии точны и ровны, значит, ты не сопротивлялся. — уверенно проговорил Оливер и убрал руку.

— Мне ее нанесли, когда я был без сознания. Как я проснулся, эта надпись начала сильно жечь грудь, будто выжигая буквы.

— Так да. Нож не обработали перед нанесением, вот и занесли тебе чего-то. Хорошо, что твой организм справился. А то мог и умереть.

— Умереть? Из-за раны? — чуть приподнялись брови капитана.

— Да. И из-за этого люди погибают. Я знаю, я — доктор.

— То есть если бы мой организм был слаб я бы…

— Да. Ты еще молод, вот и пережил. Давай не об этом.

— Постой, а ты разбираешься в ножах, раз по ранам определил, каким был клинок.

— Да. Давай отойдем от этой темы. — зримо юноша задел интересную струну его души. — Они решили тебя клеймить этой надписью?

— Наверно. Я-то откуда могу знать, что в головах у этих тварей.

— Ясно.

— А позвал я тебя, потому что хочу забить ее. Ты по ранам пройдешься иглой и сажей и вновь напишешь это слово.

— Я скажу сразу, будет невыносимо больно. Кожа там и так рубцовая, под ней ткани уже не те, что раньше.

— А что есть выход? Я не особо хочу, чтобы у меня