Джон Биггинс - Под стягом Габсбургской империи

— Разумеется, капитан, это ваше право. Вы изменили маршрут, чтобы в соответствии с морским кодексом спасти нас, поэтому, прошу, высадите нас, где и когда вам будет удобно. Со своей стороны обещаю, что как только мы окажемся на берегу, я свяжусь с ближайшим консульством Австро-Венгрии, чтобы вам щедро компенсировали причиненные неудобства.

Я думал, он лопнет от злости, или, возможно, выдвинется вверх как телескоп, пока не пробьет головой палубу.

— Высадить вас? — заорал он. — Что значит высадить? Мы и так уже опаздывали на четыре дня до того как остановились, чтобы спасти вас от идиотского морского приключения! Мы собирались зайти в Батавию, но теперь придется нестись на полной скорости в Джидду, даже если взорвутся котлы. — Он замолчал и снова встал, чтобы посмотреть в иллюминатор. У меня сложилось стойкое впечатление, что он героически борется с острой моральной дилеммой. Наконец, Зварт повернулся ко мне. — Герр лейтенант, если уж вы хотите, чтобы вас так называли, могу я поинтересоваться, вы христианин?

Я слегка удивился такому вопросу, никак не связанному с предыдущей темой разговора, но ответил.

— Что ж, капитан, я крещен в католической вере, как и большинство австрийцев, но не вижу....

Казалось, он почувствовал облегчение.

— Хорошо. Превосходно. Значит, вы не христианин, а всего лишь нечестивый папский идолопоклонник. То есть это не имеет значения.

— Но почему? Боюсь, я не...

— Герр лейтенант, как-там-вас-зовут, хочу сделать вам предложение, поскольку понимаю, что какое бы преступление ни привело вас в колонию для заключенных, вы по меньшей мере когда-то были морским офицером.

— Именно так, но... То есть я и есть морской офицер, но никогда не был заключенным. Прошу вас, продолжайте.

— Предложение заключается в следующем. «Самбуран» плывет с востока Целебеса в Аравию с тремястами пятьюдесятью неверными магометанами на борту, они направляются в Мекку для своих гнусных обрядов. Мы совершаем это путешествие ежегодно, плавая по островам и подбирая их десятками, а потом, собрав всех, идем из Манадо в Джидду. Обычно прибываем к месту назначения дня за три до начала сезона паломничества. Но в этом году опоздали из-за вашей идиотской войны в Европе. Пока мы стояли у Амбоины, мобилизовали флот и со всего острова реквизировали уголь, потом в Манадо мы ссадили пять матросов и первого помощника, затем зашли в Таракан, чтобы подобрать пятерых тупоголовых малайцев, пропустивших предыдущий пароход. Короче говоря, мы должны были добраться до Джидды второго ноября, но успеем к этому сроку, только если в ближайшие три недели будем делать четырнадцать узлов днем и ночью.

— И могу я узнать, в чем же проблема? Пароход быстроходен и в хорошем состоянии, судя по тому, что я видел.

Капитан хмыкнул.

— Проблема вот в чем. На нашем пароходе строго соблюдают каноны реформистской церкви, в том числе воскресный отдых. Каждый год кроме нынешнего с вечера субботы до вечера воскресенья мы ложимся в дрейф, поскольку Господь запретил работать. Но в этому году приходится идти под парами каждый день, если мы хотим вовремя добраться до места назначения. Потому что если прибудем в Джидду хоть на день позже, малайские дикари страшно на нас разозлятся.

— Но капитан, неужели вы не можете просто вернуть пассажирам плату и отвезти их в следующем году?

Он с недоумением уставился на меня.

— Что? Этим магометанам из кампонгов [79] посреди джунглей? Да они порвут нас на куски, причем каждого, вот что я вам скажу.

— Понятно. Но каким образом я... то есть мы имеем к этому отношение?

— Как я и сказал, нам нужно вести судно в день Божий, но не нарушая заповеди воскресенья.

— Могу я узнать, сколько человек обычно требуется, чтобы управлять пароходом?

— Тридцать четыре, но в Манадо мы уже потеряли одного офицера и четырех матросов.

— Что ж, капитан, нас всего девять, причем трудоспособны только восемь, а из этих восьми только я могу выполнять обязанности вахтенного офицера, так что вряд ли этого хватит, чтобы проработать все двадцать четыре часа без остановки. Только в кочегарке понадобятся минимум четверо, чтобы поддерживать необходимое давление пара, и ни один из нас не имеет достаточной квалификации, чтобы присматривать за машинным отделением.

— Это не такая уж большая проблема. Вы сможете отстоять на мостике две вахты, а унтер-офицер — одну между ними, что до машинного отделения, то мой второй механик — китаец-язычник, я нанял его в Малакке, он не из богоизбранного народа, так что ему всё равно.

— Но кочегарка...

— С этим можно справиться. У нас на пароходе сотня тонн топочного мазута, в прошлом году мы внесли усовершенствования, потому что в Индии мазут гораздо дешевле угля. По воскресеньям можем топить мазутом, а для этого понадобится всего два кочегара.

— Ясно. Так вы предлагаете мне и моим людям поработать по воскресеньям вместо вас?

— И не только. Вы также отработаете проезд палубными матросами в остальные шесть дней недели.

— И могу я поинтересоваться, что мы получим взамен?

Он чуть не взорвался еще раз, а когда заговорил, в голосе чувствовалось напряжение.

— Что вы получите? Да кто вы такой, чтобы спрашивать меня об этом? Я человек законопослушный, а также следую законам Божьим. Если бы не нынешние трудности, я бы без колебаний высадил вас в Батавии и вручил представителям юстиции, чтобы вы ответили за свои преступления. Но сейчас, в чем бы вас ни обвиняли, каким бы справедливым ни было ваше наказание, мне придется закрыть глаза и не интересоваться, какого рода убийства и бандитизм привели вас в тюрьму. Я готов один раз нарушить закон и отвезти вас в Аравию с бесплатным питанием и проживанием в обмен на работу. Как только окажемся в Джидде, обещаю, что высажу вас на берег, и можете отправляться к дьяволу или куда пожелаете.

— А если я откажусь?

Он зыркнул на меня из-под нависающих бровей.

— Будете сидеть в кандалах на сухарях и воде. Как только вернемся в Батавию, передам вас властям.

Я попросил десять минут на раздумья над столь щедрым предложением. Он наверняка не врал, когда говорил насчет тяжкой работы в оплату за проезд, это я понял. И должен признаться, я спрашивал себя: что, если он выжмет из нас все соки, а потом все равно передаст властям как сбежавших преступников? Но даже если капитан Абрахам Зварт не был самым щедрым и доброжелательным из смертных, я все же чувствовал, сам не понимаю почему, что пусть он и предлагает тяжелые условия, но нарушать их не станет.

Итак, Джидда к началу ноября. Это казалось слишком хорошей новостью, чтобы быть правдой. До того как покинуть Циндао, мы слышали, что Турция благосклонно относится к Центральным державам и, скорее всего, вступит в войну на нашей стороне. Но даже если и не так, Джидда расположена всего лишь на противоположном берегу Красного моря от итальянской колонии Эритреи, а Италия уж конечно, хотя и по-прежнему сохраняла нейтралитет, была партнером Германии и Австрии по Тройственному союзу.