Поль Феваль - Башня преступления

«Даже во время своих кругосветных путешествий я не видел зрелища интереснее! – подумал Пистолет. – Вот бы сюда Меш – полюбоваться на этого смешного человека и его супругу. Но куда же делся месье Лекок?»

– Месье Лефебюр, его сестра и старший мастер, монсеньор! – провозгласил Жером.

Бывший воспитанник Политехнического института, человек весьма передовых взглядов, маленький, толстенький и заросший бородой до глаз, знал, о чем говорить с принцем; Лефебюр представлял либеральную Францию и принимал прошлое лишь с определенными оговорками.

Красавец Николя обещал ему усовершенствовать Хартию.

– Монсеньор, – произнес Лефебюр, – вот мой мастер, человек из народа; за ним пойдут мои пятьдесят два храбреца, вы знаете? Он захотел посмотреть, что такое двор и как монархи проводят утро.

Мастер вертел в руках шляпу и смотрел на красавца Николя с некоторым недоверием.

– Вот каков король, Тринье, – воскликнул Лефебюр, – а утро монарха – это когда он пьет свой кофе с молоком. Поприветствуй монсеньора.

Король милостиво улыбнулся человеку из народа и спросил, как у него идут дела.

В это время «люди из Парижа» и «верные нормандцы» обменивались рукопожатиями.

По другим аллеям в зеленую гостиную спешили придворные дамы: графиня Фаншетта Корона, мадам Жулу дю Бреу графиня де Клар и две фрейлины королевы. «Люди из Парижа», естественно, представляли двор «Его Величества», будущего конечно.

«Да, поставлено все это не без блеска, – думал Пистолет, – Меш неплохо смотрелась бы даже у настоящего трона. Она хорошо держится, моя прелесть! Ангел! Душечка!»

– Вот юные месье Портье де ля Грий, монсеньор, – проговорил Жером, дворовый привратник, – вот племянник дю Молар, месье Пулэн и месье викарий!

Это и впрямь выглядело внушительно! У красавца Николя была историческая улыбка, и четырнадцать веков славы сияли над его архилегитимным челом.

Вся сцена «большого выхода» обставлялась с торжественностью, которой не было в присутствии «людей из Парижа».

Шевалье Ле Камю де ля Прюнелэ получил счет от своего портного, бывшего избирателя из Ферте-Масе, который жил теперь на улице Миним в Марэ.

Под счетом портной приписал несколько строк, пестрящих многочисленными орфографическими ошибками; этот честный труженик сообщал, что дела идут плохо и в столице зреет недовольство…

Месье Лефебюр заметил в свою очередь, что «Шарива-ри» и «Корсар» жестоко издевались над зонтиком Луи-Филиппа.

– Во Франции, – добавила жена шевалье, – смех убивает.

Один из сыновей Портье де ля Грий сказал, что купил английские бритвы у коммивояжера, хорошо знающего Лондон. Англия, вечный противник Франции, по словам торговца бритвами, мечтает лишь об одном – способствовать французской революции.

– Все сходится! – воскликнул шевалье. – Расположение звезд самое благоприятное. Мы вступаем в пятьсот пятьдесят первую луну со смерти месье Казотта. Это знаменательно. Казотт предсказал смерть Робеспьера, сир.

Красавец Николя, казалось, был потрясен этим фактом, важность которого оценили по достоинству и все остальные. «Люди из Парижа» не произнесли пока ни слова. Но вот полковник Боццо перестал крутить большими пальцами и сухо покашлял; все тут же умолкли. Каждому не терпелось послушать столь почтенного человека.

– Дети мои, – проговорил он своим дребезжащим голосом, – я не могу вам поручиться за Россию, это далеко, и там плохо обошлись с поляками; но что вы скажете об испанском флоте, плывущем по Сене? Вот месье барон Лекок де ля Перьер, который держит в руках…

– Тише! – воскликнул Лекок, который вернулся, перекинувшись парой слов с прекрасной Изоль через дыру в заборе. – Переговоры еще не окончены. Это не менее деликатный вопрос, чем девичья честь. Раз уж речь зашла об Испании, сестра месье Лефебюра призналась, что ей присылают шоколад из Байонны.

– Ну что же, – тонко усмехнулся полковник, – не будем говорить о полуострове! Австрийский дом могущественен, но хромает на обе ноги. Однако я уполномочен заявить, что ныне царствующий император совершит демарш в нашу пользу, с благословения святейшего папы.

Швеция сохраняет нейтралитет со времени смерти короля Карла XII, это осторожная страна, но король Сардинии за нас, а Швейцария, героическая родина Вильгельма Телля, наймет для нас три тысячи горцев по су в час. Это железные парни!

– По су в час! – повторил шевалье. – Это дорого…

– Такова цена, – строго взглянул на него полковник. – Что же касается остальной Европы…

– У меня идея! – пылко воскликнул шевалье. – В песках Аравии множество воинственных людей. Заручимся поддержкой Абд-эль-Кадера!

– Считайте, что это уже сделано! – холодно проронил Лекок.

Сын несчастного Людовика взмахнул своей королевской дланью.

– Внимание! – произнес он вдохновенно. – Время пришло! Нам не хватало для борьбы самого необходимого – и я приобретаю это ценой чудовищного мезальянса! Господа и дорогие друзья, все сомнения и колебания отброшены. Сегодня вечером вам представят королеву. Это простая селянка, но кем была Жанна д'Арк? Девушкой из народа!

– О, – осклабился шевалье де ля Прюнелэ, – Петух облагораживает курицу. Я сожалею лишь о том, что сия дама не слишком хороша собой.

– Ваше уважение заменит ей молодость, красоту и знатность, – продекламировал красавец Николя. – Все готово. Я разрешаю вам приветствовать ее криками: «Да здравствует королева!»

В этот момент Пистолет почувствовал, что кто-то дергает его за рукав и в то же миг визгливый голос Жерома, дворового привратника, спросил у какого-то человека, которого еще не было видно за деревьями:

– Как вы говорите? Повторите свое имя, вы…Пистолет обернулся и увидел рядом с собой Винсента Горэ, который жалобно смотрел на него, говоря:

– Вы пообещали, что дадите мне поесть и попить.

К счастью, в зеленой гостиной воцарилось некоторое смятение. Голоса Винсента не расслышали, потому что заговорщики разволновались, с тревогой ожидая ответа неизвестного посетителя.

– У вас есть имя? – еще раз спросил у него Жером. – Я вас не знаю, и вы кажетесь мне весьма подозрительной личностью.

Некоторые заговорщики выхватили кинжалы.

Пистолет, разозлившись, что его отвлекают в такой ответственный момент, схватил хромого за горло.

– Если ты не замолчишь, я тебя придушу! – прошипел Клампен.

Винсент Горэ смог еще пролепетать:

– Я только хотел попить и поесть…

Тут Пистолет весь напрягся, так как за деревьями опять зазвучал голос нового гостя. Это был суровый и решительный голос. Неизвестный говорил примерно следующее:

– Я ничего не желаю сообщать. Мне нужно видеть месье Николя. И я встречусь с ним. Хорошенько запомни мое имя, чтобы правильно доложить обо мне. Меня зовут Поль Лабр, барон д'Арси!