Поль Феваль - Лондонские тайны

— Я требую немедленного ареста этого человека!

— Ну, исполняйте вашу обязанность, — обратился Тиррель к полицейскому.

— Погодите, не торопитесь, — сказал тот. — Скажите, Бриан, а почему вы требуете ареста Эдмонда Маккензи?

— Послушаем, что он скажет, — заметил доктор, выглядывавший из кареты.

— Позвольте прежде узнать, по какому праву вы задаете мне этот вопрос? — спросил Бриан.

— Он говорит вполне благоразумно, — вскричал доктор.

— Я полицейский чиновник, — отвечал Бриану констебль.

— А если так, то я должен сказать вам, что человек, называющийся Эдмондом Маккензи, негодяй и принадлежит к шайке воров.

— Вы слышите? — заметил Тиррель.

— Да, он сумасшедший! — сказал доктор.

Полисмены окружили Бриана.

— У вас есть доказательства? — спросил констебль.

— Мне, кажется, ваша обязанность арестовать, — ответил Ленчестер, — а доказательства представляются в суд, а не в полицию.

— Ах, черт возьми! — закричал доктор, — он верно не сумасшедший.

— Во всяком случае, — продолжал Бриан, — этот человек принадлежит суду, он хитростью спасся от казни. Он был повешен.

Смех Тирреля и полицейских прервал Ленчестера.

— Теперь нет сомнения, что он сумасшедший, — вскричал доктор.

— Исполняйте же вашу обязанность, — закричал констебль.

Полисмены бросились было к Бриану, но он отбежал на крыльцо и стал защищаться. Одни полисмены были отброшены им с лестницы, а другие, озадаченные его решительным видом, не торопились подходить. Тиррель их ободрял, а доктор, следивший за всем, только удивлялся:

— Молодец! Как ловко он справляется! А что, быть может, он и не сумасшедший.

Тем не менее нападавшим удалось прижать Ленчестера на крыльце к двери и они ждали удобного мгновения, чтобы напасть.

— Вы великолепно распорядились, милорд, — кричал Вейт-Манору Бриан, и если вам не удалось ничего сделать, так вы не виноваты. Я же клянусь, что не останусь у вас в долгу.

Тиррель стоял неподвижно, опустив правую руку за жилет, В это время дверь дома Вейт-Манора отворилась и кто-то схватил Ленчестера за ногу и повалил его, Полисмены кинулись на Бриана и связали. Человек, поваливший его, был Патерсон.

Тиррель вынул руку из кармана жилета. Если бы не вмешался Патерсон, то Бриан познакомился бы с кинжалом Тирреля. Лен честера посадили в карету, констебль сел около него и закричал кучеру:

— В Бедлем!

Странный голос, сопровождаемый смехом, послышался из окна дома Вейт-Манора:

— В Бедлем! В Бедлем!

Карета скоро скрылась из виду.

Тиррель и Патерсон взошли к графу, а тот в припадке кружился по зале, напевая:

— «В Бедлем! В Бедлем!»

Кто, спросил Тиррель управителя, кроме Бриана, наследник графа Вейт-Манора?

— Двоюродный брат его сиятельства Муррай Инверней-Кэстль, — отвечал Патерсон.

— За ту услугу, которую вы оказали мне, я вам дам добрый совет: ступайте к Мурраю и постарайтесь заслужить его расположение, потому что граф Вейт-Манор отправится в Бедлем завтра, а Бриан не возвратится.

— Но как же это можно? — закричал Патерсон.

Но Тиррель не успел ответить, так как граф упал на ковер, крича:

— В Бедлем! В Бедлем! В Бедлем!

Глава сорок девятая

ПРИВИДЕНИЕ

Франк Персеваль и Стефан сидели в кабинете Франка. Первая их попытка бороться с маркизом Рио-Санто имела печальный результат.

Ежедневно Франк слышал в доме леди Стюарт, что Мери не приходила еще в себя.

— Я писал в Локмебен, и сам не знаю зачем. Безрассудно бы было надеяться.

— Это большое несчастие, Франк. И можно ли было ожидать?

— Ну хоть бы какой-нибудь след! Ничего!

На лестнице послышался шум.

— Кажется Джек, — сказал Франк.

Стефан стал прислушиваться.

— Да, это он. Дай Бог, чтобы с хорошими вестями!

Персеваль был уже на лестнице и торопил старика.

— Сейчас, сейчас, — говорил Джек, — выходя наверх.

— Что нового? — нетерпеливо торопил Франк.

— Два письма к вашей чести.

Франк схватил письма. Джек последовал было за ним, но вдруг остановился при виде скелетов, стоявших в кабинете. Джек не трусил перед живыми людьми, но скелеты наводили на него суеверный ужас. Вдруг что-то страшное, имевшее человеческие формы, с хрипом проскользнуло мимо.

Старик не смог даже вскрикнуть. Ноги у него подкосились и он бессильно прислонился к стене. Привидение исчезло в комнате двух сестер.

— Джек! — крикнул Франк.

Дрожавший Джек не шевелился.

— Джек!

Франк отворил дверь из кабинета. Он не заметил, в каком состоянии был старик и, схватив его за руку, втащил в кабинет.

Старик трясся как в лихорадке.

— Что с тобой? — спрашивал Франк.

— Ничего, ваша честь, только там что-то недоброе…

Франк с досадой топнул ногой. В первый раз старый Джек оставил без внимания гнев своего господина и отвернулся от ненавистных ему скелетов.

— Ты верно видел кого-нибудь? — приставал Франк.

— Видел, ваша честь, — ответил Джек, только и думавший о привидении.

— Что же тебе сказали?

— К счастью, ничего. Если бы он заговорил со мной, я умер бы на месте.

— Что это значит? — вскричал Франк.

И он вслух прочитал несколько строчек из письма:

«Сама я не могу отойти от постели больной, но не могу не поделиться с вами радостью… Я поручила подателю этого письма…»

— Ах, простите, ваша честь, — вскричал Джек. — Вы говорите о горничной мисс Стюарт, а я думал…

Джек опять прислушался. Ему послышался тихий стон.

— Послушайте, — говорил он. — Не пускайте его сюда.

— Да ты пьян, Джек, — с досадой вскричал Франк.

Джек покраснел от обиды:

— Нет, ваша честь, но в этом доме непристойно быть христианину, — Франк и Стефан переглянулись друг с другом.

— Друг мой, Джек! Что с тобой? Ты знаешь, как я томлюсь и страдаю, — умолял Франк.

— Сейчас скажу. Да и чего я буду бояться. — Джек покосился на скелеты. — Горничная мисс Дианы хотела непременно видеться с вами. Она сказала мне: «Скажи, что мисс Мери сделала движение».

— Движение!

— Да, она пошевелилась, но мисс Стюарт боится, что ей это только показалось.

— Вот мне так не показалось! — вдруг закричал он, отскочив от двери.

Явственный и жалобный стон был услышан всеми ими.

Стефан встал. Но все утихло.

— Что еще? — спрашивал Франк.

— Неужели же вы не слышали? Разве это человеческий голос?

— Да говори же, несчастный, что ты еще знаешь? — кричал Франк.