Огневой вал. Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем - Фредерик Жорж Эр

(за счет уже установившихся участков фронта, не получавших больше ничего), творила чудеса, уничтожая неосторожную неприятельскую пехоту, хуже подготовленную, чем вначале, хуже управляемую и плотными массами бросаемую в атаку своими начальниками, желавшими закончить кампанию любой ценой. Также и здесь, начиная с 15 ноября, фронт стал постепенно устанавливаться. Крупные операции повсюду прекратились из-за недостатка артиллерийских средств, главным образом снарядов, и наступила долгая окопная война.

Что делала в течение всего этого первого периода войны паша скромная тяжелая артиллерия? Последняя вынуждена была выматывать свои силы, чтобы компенсировать недостаточную численность: так, I тракторный дивизион 120-мм пушек(21) который всю первую часть кампании вплоть до Марны сражался в составе 3-й армии, 20 сентября оказался в районе Реймса, пройдя свыше 700 км. Оттуда он вышел 16 октября и, покрыв в четыре дня 300 км, 20 октября открыл огонь на Изере. При отходе наша тяжелая артиллерия часто теряла орудия; кроме того, чтобы возместить свою недостаточную дальнобойность, она постоянно стреляла полным зарядом, что влекло за собой быстрый износ орудий; 10 сентября приданный 4-й армии дивизион 155 C. T. R. имел лишь одно способное стрелять орудие; все остальные были изношены и непригодны к службе.

Этот первый период войны дал много цепных уроков.

Могущество огня. Первые же сражения показали всем ужасающее могущество огня, который дезорганизует, опустошает и останавливает даже лучшую пехоту. Мы были первыми его жертвами в пограничном сражении, но затем и немцы заплатили ему тяжелую дань, главным образом в сражении на р. Изере.

Расход снарядов. Это могущество огня было достигнуто, впрочем, лишь ценою расхода артиллерийских снарядов, превышавшего все, о чем едва осмеливались думать до войны. Мы начали войну, имея 1 300 выстрелов на каждую 75-мм пушку, и уже к концу Марнского сражения снабжение сократилось до внушающих опасения размеров. Главное французское командование могло питать сражение на Изере 75-мм снарядами исключительно за счет других участков фронта, почти полностью лишив последние подвоза снарядов. К счастью для нас, ту же ошибку в расчете допустило и германское командование; запас снарядов 77-мм германских пушек, составлявший лишь по 800 выстрелов на каждое орудие, был близок к концу после Марнского сражения; лишь их тяжелая артиллерия, богаче снабженная(22) и менее стрелявшая, оставалась обеспеченной до ноября месяца.

Значение тяжелой артиллерии: калибр и дальность. Несмотря на свои превосходные качества, 75-мм пушка, вопреки слишком распространенному во Франции мнению, не могла решить всех задач па поле сражения; она успешно производила опустошение в рядах пехоты, появляющейся на действительной дистанции, в недостаточно разреженных строях, и отлично уничтожала застигнутые врасплох батареи, становившиеся на позиции в пределах ее дальнобойности, но во многих случаях ее калибр и дальность оказывались недостаточными.

Тяжелая германская артиллерия, в частности 15-см гаубица, обнаружила исключительное могущество. Для разрушения препятствий, опорных пунктов и окопов оказалось безусловно необходимым располагать тяжелыми снарядами с большим разрывным зарядом. Моральное действие их разрывов было значительно: иногда, в особенности в начале войны, когда оно усиливалось эффектом внезапности, его одного было достаточно для того, чтобы вызвать очищение позиций еще до подхода неприятельской пехоты или же полностью прекратить движение войск.

К преимуществу более крупного калибра присоединяется еще выгода большей дальнобойности: тяжелая артиллерия обладает большей дальнобойностью, чем легкая. Неоднократно германцы имели возможность атаковать, потеснить и даже дезорганизовать наши колонны огнем тяжелых гаубиц прежде, чем наша артиллерия могла начать действовать. Своими длинными дальнобойными пушками, в частности 13-см, они могли утомлять наш тыл, беспокоить резервы, тревожить командование, наносить большие потери во время выхода из боя и, напротив, облегчать отход своим войскам.

Необходимость борьбы с артиллерией. Мешающее и дезорганизующее действие германской артиллерии заставило искать с начала войны средств бороться с нею и приводить ее к молчанию. Кроме того, мы отрешились от странной идеи, упомянутой в предыдущей главе, согласно которой не следует завязывать артиллерийской борьбы, так как последняя никогда не бывает решительной; теперь поняли, что если и нельзя уничтожить неприятельской артиллерии, то, по крайней мере, можно ее нейтрализовать, вынудив прервать свой огонь. К сожалению, наше вооружение было недостаточно для артиллерийской борьбы: наша 75-мм пушка не имела ни достаточной дальнобойности, ни в большинстве случаев необходимой мощности, чтобы самостоятельно вести эту борьбу, и мы на себе испытали правильность германского взгляда на особую пригодность тяжелой артиллерии для ведения артиллерийской борьбы.

Недостаточность наблюдения, связи и авиации. Могущество огня, с одной стороны, и дальнобойность германских орудий, с другой, обусловливали ведение боя на больших, чем предполагалось, дистанциях. На этих дистанциях командиры дивизионов и батарей, оставаясь у своих орудий, не могли ничего видеть: они вынуждены были, оставляя свои орудия, отправляться на многие сотни и даже тысячи метров вперед, до гребня, с которого открывался бы обзор поля пехотного боя или район позиций неприятельских батарей. Но чтобы сохранить связь со своими частями и продолжать руководить огнем, они должны быть снабжены средствами связи, а именно лучшим из них – телефоном. Здесь сказалась печальная ошибка, допущенная перед войной, когда так скупо снабдили наши батареи средствами связи.

После первых же опытов наши артиллеристы стремились заполнить этот пробел; они повсюду использовали почтовые отделения, искали по частным домам хотя бы пару аппаратов н несколько метров провода, которого им так не доставало; были случаи, когда командиры армейских корпусов посылали в Париж своих офицеров для закупки какого-нибудь телефонного имущества.

Там, где наземное наблюдение из-за большого расстояния становилось невозможным, его нужно было заменить воздушным. Но военная авиация была еще в стадии зарождения. Незначительное число самолетов, которым располагало командование, применялось им для дальней разведки. Однако в некоторых армейских корпусах, где догадались уступить несколько самолетов артиллерии, они оказали ей блестящую услугу, указывая действующие батареи или готовящиеся пехотные атаки и позволяя артиллерии сокрушать их внезапным и действительным массовым огнем.

Принятые меры

В области артиллерии более всего поразило сражавшихся подавляющее могущество огня тяжелой артиллерии. Главное командование было чрезвычайно встревожено громадным расходом боеприпасов, быстрым истощением запасов снарядов и совершенной недостаточностью их изготовления.

Чтобы помочь не терпящему отлагательств недостатку, лучше всего сразу же использовать все имеющиеся в распоряжении ресурсы. В начале сентября главнокомандующий разрешил некоторым армиям воспользоваться частью запасов снарядов восточных крепостей. И несколько дней спустя он запросил у министра разрешение взять личный состав и материальную часть сперва из тяжелой крепостной артиллерии (пушки 95-мм, 120-мм, 155-мм, гаубицы 155 С., мортиры 120-мм) и вскоре затем даже и из береговой артиллерии (мортиры 270-мм, пушки 14-см и 16-см). Мы смогли, таким образом, путем импровизации создать не достававшую нам тяжелую артиллерию и противопоставить ее