Жеральд Мессадье - Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 2. Власть незримого

«Ваше величество!

От господина Иоганна-Франца фон Курштейна мне стало известно, что вы соизволили проявить интерес к Обществу друзей, которое я основал. Если вашему величеству будет угодно получить информацию об этом кружке, вдохновляемом стремлением к миру и благу, я, во время своего пребывания в вашей столице, нахожусь всецело в вашем распоряжении.

Граф де Сен-Жермен, постоялый двор "Веселая рыба"».[3]

Себастьян, разумеется, не говорил по-датски, а датчане плохо понимали немецкий. С немалым трудом ему удалось разузнать адрес королевского дворца Кристианборг, и он отправился туда пешком. Благодаря костюму стража пропустила его тотчас же, а мажордом поспешил предупредить дворецкого, важного господина в белом парике, который засеменил навстречу графу на своих тонких ножках, обтянутых шелковыми чулками. Осведомившись о личности посетителя, он любезно попросил подождать в гостиной и велел подать ему кофе, между тем как сам понес записку хозяину дома.

К немалому удивлению Себастьяна, всего лишь несколькими минутами спустя в гостиную вошел властный господин, за которым семенил дворецкий в белом парике: это был сам король Фридрих V собственной персоной.

— Граф де Сен-Жермен! — воскликнул он на правильном французском, протягивая руку посетителю, склонившемуся в почтительном поклоне. — Какая приятная встреча!

— Ваше величество слишком добры к своему слуге. Честь, которую вы мне оказываете, приводит меня в смущение.

— Полноте! Давайте сядем. Карл-Петер, велите мне тоже принести кофе. Потом пойдете на постоялый двор «Веселая рыба» за вещами графа. Вы ничего не имеете против синего цвета?

— Вовсе нет, ваше величество.

— Прекрасно, в таком случае устройте графа в Синей гостиной. Скажите, граф, вы сейчас откуда?

— Из Москвы, ваше величество.

Выражение монаршего лица мгновенно омрачилось.

— Из Москвы? Вы были у Гольштейн-Готторпов?

Себастьян быстро оценил ситуацию: герцоги Гольштейн-Готторпские находились на ножах с Данией, которая недавно отобрала у них Шлезвиг; они якобы отстаивали свое священное право на эти земли.

— Отнюдь, ваше величество. Я гостил у людей, которые, как мне показалось, не испытывают к ним никакого почтения.

Лицо Фридриха V прояснилось.

— Ах, вы меня напугали. Этот мерзавец Петр, как вам должно быть известно, не принадлежит к числу моих друзей. Как подумаю о том, что он станет российским царем!

— Долго он им не пробудет, ваше величество.

Король в изумлении посмотрел на своего гостя:

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что он не пробудет на троне долго. Его гороскоп подтвержден химическими и физическими законами.

Фридрих V насторожился. Он отпустил слуг и попросил, чтобы его оставили с графом наедине.

— Вы в этом уверены?

— Я не позволил бы себе высказывать при его величестве соображения, в которых не уверен.

— Так что же утверждают химические законы?

— Что инородное тело враждебной природы разрушается телом большего объема. Если вы бросите кусок древесного угля в раствор серной кислоты, он мгновенно растворится. Великий князь Петр чужероден России, он ее отвергает. Он отзывается о ней с большим презрением. Это весьма неумно, поскольку эта страна, в свою очередь, тоже отвергнет его. Мало того, он только и думает что об альянсе с королем Пруссии, который, как мне представляется, в свою очередь, мечтает о том, как бы увеличить свою страну за счет России.

— Так этот Готторп не просто дурак, а еще и негодяй! А что говорит гороскоп?

— Что Марс окажется в противостоянии с Юпитером в тот самый момент, когда он познает самый великий день в своей жизни.

Король помолчал и задумчиво отпил кофе.

— И что это означает?

— То, что жизнь великого князя окажется в противостоянии со славой.

— Граф, это лучшая новость, которую я слышал за последнее время. Да благословит вас Бог.

— Да благословит Он вас, ваше величество.

— Но пока, под защитой царицы, этот недоумок может наделать много зла. Он может предпринять новое наступление против нашей страны…

— Время работает против него, ваше величество.

— А это что значит?

— Близятся важные события, ваше величество. Но я не прорицатель.

Король на мгновение задумался.

— Боже мой, граф, мне не терпится примкнуть к вашему Обществу, коль скоро оно дает своим последователям столько полезных знаний. Я вас оставлю: отдыхайте и приходите в себя. Увидимся за ужином. Вы пришли сюда без слуги, я дам вам в услужение Олафа, он в этом доме самый опытный. До скорой встречи.

С этими словами король поднялся и покинул комнату.

Через несколько минут слуга Олаф попросил графа следовать за ним и проводил в предназначенные ему апартаменты, на вид очень уютные. Все вещи были уже здесь, в том числе ларец с иоахимштальской землей. Олаф спросил у гостя, не желает ли тот принять паровую баню.

Не имевший возможности как следует вымыться после своего отъезда из Санкт-Петербурга, Себастьян охотно согласился, и, пока он потел в деревянной кадке в подвалах замка, ему вновь пришло в голову, что, избавляясь от избытка жидкости, он прибегает к сублимации, которая в философии алхимии характерна для Весов.

Олаф забрал его одежду, чтобы отнести к прачке, и Сен-Жермен, отдавшись в руки цирюльника, а затем облачившись в свежее белье, ощутил приятную бодрость и решил, что вполне готов к королевскому ужину.

Сублимация пошла ему на пользу.

5. ЭТОТ ПЕСОК СОБРАН В ПРЕИСПОДНЕЙ!

Ужин во дворце Кристианборга нельзя было назвать торжественным. Кроме Себастьяна на нем присутствовали еще три человека: сам король, его причетник и пастор, бывший во дворце духовником. Себастьян тотчас же пожалел о том, что оделся будто для ужина в Версале. Если причетник, облаченный в черное, словно кающийся грешник, довольствовался тем, что бросал любопытные взгляды на перстни иностранца и бриллианты, украшавшие голубой камзол, то в суровом взоре пастора, направленном на каменья, читалось безграничное осуждение. Сам король был одет без всякой роскоши, в серое.

Они расселись за квадратным столом, Себастьян напротив монарха, духовник справа, причетник слева.

— Вы говорите по-немецки? — спросил король. И поскольку Себастьян ответил утвердительно, продолжил:

— Значит, будем говорить по-немецки, так как господин Свендгард его понимает, а пастор Норгад не говорит по-французски.

Пастор произнес молитву, и слуги подали филе сельди с картофельным салатом. Рюмки наполнили приятно пахнущей можжевеловой водкой.