Поль Феваль - Королевские бастарды

– Младший тоже ему повинуется?

– Они любят друг друга, – ответила Анжела, – они будут хорошими братьями.

Герцог де Клар, лежавший в это время неподвижно, в волнении повернулся на кровати.

– Вы любите лишь одного из ваших сыновей, мадам, – произнес он с глухим гневом. – Вы – плохая мать!

– Но здесь я ради второго, – проговорила она почти униженно, – ради того, которого, как вам кажется, я не люблю и который не нуждается в любви, имея все, чего лишен мой первенец; у нашего сына есть громкое имя и богатство. Ему уготована счастливая, славная жизнь, если тодько отец, умирая, не оставит его, как оставил меня при жизни муж. Но я обидела вас, ваша светлость, – хотя бы тем, что слишком поздно открыла вам правду. Ваш же сын невиновен.

Анжела больше не видела лица больного. Он отвернулся к стене и мрачно молчал.

– Я ничего не прошу для себя, – заговорила она снова, – и ничего не прошу для первого моего сына. Но второй мальчик – законный наследник вашего титула и состояния, если только вы не обошлись со мной недостойно и я – все еще ваша жена. Я пришла за своим брачным свидетельством, выправленным в Шотландии, и за метрикой вашего ребенка. Эти документы у вас?

– У меня, – ответил больной.

– Дайте их мне, – протянула руку Анжела.

И на эту просьбу герцог де Клар ответил молчанием.

– Дайте их мне, – повторила женщина, – если не хотите, чтобы ваше родное дитя и его мать остались без средств к существованию, без имени, без всяких прав!

Тело больного сотрясла судорога.

– Моран! Кузен Моран! – позвал он слабеющим голосом.

И прибавил, тщетно пытаясь приподняться на локте:

– Все кончено! Я умираю…

– Вильям! – в ужасе вскричала Анжела. – У вас есть лекарство? Микстура? Скажите, что вам дать?!

Похоже, больной что-то искал глазами, озирая комнату. Из груди его рвался хрип. В следующий миг герцог так резко повернулся на кровати, что Анжела вынуждена была подхватить его, иначе он скатился бы на пол.

Больной с ужасом оттолкнул ее.

– О муки ада! – пронзительно воскликнул он, как иной раз кричат умирающие в агонии. – Моран! Тарденуа! Ларсоннер! Жафрэ! Идите сюда! Прогоните эту женщину! Пусть она не прикасается ко мне! Ее слова раздирают мне сердце! Поджаривают на медленном огне! Я не видел своего сына! Я не знаю, действительно ли у меня есть сын?! Где он?

– Я укрыла его в надежном месте… – еле слышно прошептала Анжела.

– Может, собираясь ограбить… – продолжал больной.

– Вильям! – возмущенно воскликнула герцогиня.

– Мой сын! – стонал де Клар. – Где мой сын? Врача! Умираю!

– Я привезу мальчика! Я успею! – Анжела, как безумная, бросилась к двери. – Врача! Врача! – в отчаянии кричала красавица.

Герцог де Клар лежал безгласный и недвижимый… Анжела распахнула дверь, в которую недавно вошла. За дверью стоял человек и, похоже, подслушивал.

– Маркиз! – пролепетала женщина, отшатываясь, словно получила пощечину. – Крестный!..

– Душенька! – проговорил маркиз с циничной усмешкой человека, давно не страшащегося никакого позора. – Ты звала врача, он к твоим услугам! На старости лет я заделался доктором. И давай поздороваемся как следует!

Он обхватил крестницу за талию и громко чмокнул в губы.

V

ДВА ЛИСТОЧКА БУМАГИ

Пришла пора и нам познакомиться с маркизом: среднего роста, немолод, худ, одет как горожанин среднего достатка, на орлином носу – круглые очки. Несведущие люди считают орлиный нос признаком породы, но маркиз был скорее из породы стервятников, и во взгляде его круглых глаз было что-то отталкивающе циничное. Вдобавок этот человек был совершенно лыс, судьба лишила его даже венчика седых волос, который виднеется обычно из-под шляпы. Голый, блестящий череп маркиза только усиливал сходство со злобной хищной птицей.

Знаем мы и имя этого господина, оно не раз мелькало на предыдущих страницах. Маркиз де Тюпинье – так оно звучало, но его обладатель не слишком походил на дворянина – несмотря на свой аристократический нос.

Маркиз не только позволил себе осквернить неуместным поцелуем прелестные уста герцогини де Клар, он, все еще держа Анжелу за талию, принялся вальсировать, увлекая ее в соседнюю комнату. Оказавшись там, маркиз закрыл дверь.

– Козочка моя, – проговорил он наиблагодушнейшим тоном, – как славно ты придумала прийти его навестить, черт побери! Самое время, самое время! Но я должен и пожурить тебя! Почему ты не предупредила своего крестного? Разлюбила? И вдобавок заперла на замок садовую калитку! Пришлось мне перебираться через стену, влезать в окно… Это в мои-то годы!

И маркиз показал пальцем на пустой квадрат в оконном переплете. Стекло было вырезано, в дыру задувал ледяной ветер.

Анжела стояла перед маркизом растерянная и ошеломленная.

– Тебе любопытно знать, кто предупредил твоего крестного, так ведь, сокровище мое? – насмешливо спросил господин де Тюпинье. – Имей в виду, у меня своя полиция. Так что поговорим лучше о твоем карапузе, он теперь у нас – прямо-таки золотой мальчик! Я постоянно следил за ним и, по-моему, он просто душка! А что, ты в экипаже?

– Да, – машинально ответила Анжела.

– Ну и прекрасно, – обрадовался маркиз. – Так едем же! Я знаю, он тут недалеко, у камнереза на Бульварах.

– Вы намерены отправиться туда со мной? – изумилась женщина.

– Я теперь всегда буду с тобой, козочка! – с ухмылкой заверил ее крестный.

– Но… – начала было герцогиня. Маркиз перебил ее:

– Слава Богу, ты не растерялась! Конечно, мы поспешим за малышом, а то его светлость может вот-вот дать тут дуба! Но знаешь, и тогда для нас не все потеряно. У меня, видишь ли, свои средства, и этим делом я занимаюсь не первый день.

– Кого же позвать на помощь? – подумала вслух Анжела.

– Да! Кого позвать! – подхватил маркиз. – Первую партию ты проиграла и не хочешь, чтобы он смылся на тот свет, не начав второй… Знаешь, я ведь стоял тут и слышал весь ваш разговор. Меня ты разделала под орех, но я на тебя не в обиде. А свою роль ты исполнила хуже некуда. Дразнить лакомым кусочком хорошо, когда человек в добром здравии, а умирающего нужно нежить, гладить…

– Нет, бежать вниз за слугами я не могу, – проговорила герцогиня.

– Конечно, не можешь, – кивнул господин де Тю-пинье. – Они сразу заинтересуются, как ты тут очутилась. Их здесь трое или четверо. Я узнал честного Тарденуа, любителя птиц добряка Жафрэ, Ларсоннера… И на улицу в туфельках не выскочишь…

Анжела нерешительно двинулась к двери, по-прежнему пребывая в полной растерянности. Маркиз остановил красавицу:

– Не надо. Лучше позвони из гостиной. В этом доме сонетки[4] есть не во всех комнатах. Так что воспользуйся той, что у камина.