Талбот Мэнди - Арабская авантюра

Ознакомительный фрагмент

Их приятель, который оставался на улице, разрядил свой пистолет в меня и со всех ног бросился прочь. Я подумал было: не пуститься ли в погоню. Но легконогим меня назвать трудно, равно как и легким на подъем, и я отказался от этой затеи. А зря. В итоге мы упустили крупную рыбу.

Впрочем, рыбки поменьше, которых мы поймали, тоже доставили нам немало хлопот, ибо дрались они, как дикие коты, зубами и когтями. Только после того, как Грим и доктор с женой прибежали к нам на помощь, мы одолели незваных гостей. Самого агрессивного Мэйбл связала бельевой веревкой, пока я на нем сидел.

Мы подняли страшный шум, и я ожидал, что вокруг дома соберется толпа. Но Иерусалим живет иначе, чем другие города. Если раздастся выстрел, все сразу прячутся по домам, чтобы не дать какому-нибудь недругу повода для обвинения в причастности к заварушке. От нашего дома до ближайшего полицейского поста — около мили.

При таком раскладе остается полагаться только на себя. Тем не менее, еще ночью по Святому Городу поползли самые нелепые слухи, а две недели спустя несколько европейских газет написали роскошные отчеты о полуночном еврейском погроме.

Мы втащили пленников в гостиную и поставили перед Гримом. Перед этим доктор и Мэйбл обработали им раны, как выяснилось, не слишком серьезные. Правда, не подумайте, что человек, оказавшийся на пути кулачища Джереми, в течение ближайших нескольких часов будет хорошо себя чувствовать. Второму пришлось зашить порез на шее. Третий все никак не мог отдышаться после того, как я на нем посидел… но, как справедливо заметил Грим, сам виноват, поскольку выделывался больше остальных.

Есть еще одно примечательное обстоятельство, которое проливает свет на людскую природу и на то, какой ее знал Грим. Все трое жаждали дать показания. Правда, я сомневаюсь, что эти показания совпали бы. Меж тем Нарайян Сингх, который знал, что каждое его слово будет принято на веру, не спешил делиться информацией.

Когда вы имеете дело с людьми, которые родились и выросли на Востоке — или прожили там достаточно долго, — имейте в виду: лгать для них — совершенно естественно. Правда, на Западе такие личности тоже встречаются, но… В общем, для начала постарайтесь выяснить, какие истинные факты легли в основу их выдумок, потому что правда действует на ложь, как кислота. Конечно, врать они будут в любом случае. Однако ложь, в которой нет ни капли правды, выглядит более убедительно, чем ложь, состряпанная на ходу с целью опровергнуть правдивые слова другого человека. Существует теория, подтвержденная практикой: захваченных на месте преступления негодяев лучше допрашивать по одному и не раскрывать перед ними карты.

Однако весьма мудро позволить им услышать свидетельства, данные против них их же товарищами. В девяти случаях из десяти они примут сказанное за неопровержимое доказательство и попытаются исказить его смысл или утопить его в море лжи. Но они знают правду, и она, как я уже говорил, разъест их доводы, как кислота, причем почти с той же скоростью, с какой они будут их строить. Случаются, однако, редкие исключения, когда преступники не тратят времени на препирательства и сознаются сразу.

Короче, Грим, у которого я всему этому научился, отказался их слушать, пока Нарайян Сингх не рассказал в их присутствии все, что знал о событиях того вечера. Нашим пленникам оставалось только сидеть на полу и слушать его, как посетители кофейни слушают рассказ случайного собеседника. Не сомневаюсь: то, что сикх стоял к ним лицом, произвело особенно сильное впечатление. Он был прямо как лев перед шакалами.

Дело не в том, что они были убийцами, найденными в трущобах и нанятыми за десять долларов, или коротышками. Они выглядели вполне респектабельно и носили одежду из тонкого полотна, меж тем как одежда Нарайяна Сингха была изрядно порвана. Он так исхудал за время нашего недавнего марша через пустыню, что щеки запали, а скулы начали выпирать. На первый взгляд, он куда больше походил на загнанного зверя. Однако ухоженные лица его противников были худыми не в тех местах, где нужно. Под глазами красовались мешки. Их храбрость была показной, взгляды горели наглой злобой, но самоуверенные ухмылки, которыми они надеялись скрыть тревогу, граничащую с паникой, не могли сбить с толку внимательного наблюдателя.

Но прежде всего их выдавали ноги. Этим моментом исследователи человеческих характеров часто пренебрегают, а зря. Наши гости отправились на дело в туфлях, которые сбросили, чтобы неслышно подобраться к веранде. У настоящего мужчины ноги крепкие и мускулистые. У этих же ребят они были… не то чтобы дряблые, но мягкие и нежные — куда более красноречивое свидетельство склонности к предательству, нежели крючковатый нос и бегающие глаза.

В общем, это были местные денди. Такие вступают в партию младотурок и верят, будто новая эра создается посредством болтовни и дешевых трюков. Они выглядели жалкими тварями. Рядом с нашим стойким, верным древним обычаям Нарайяном Сингхом… которого, впрочем, тоже не назовешь простодушным.

Глава 4.

«НО ЭТО ПРОСТО УЖАСНО!»

— Сахиб, — начал свой рассказ Нарайян Сингх. — Как ты и приказал, я направился на Христианскую улицу и в указанном тобой месте нашел Юсуфа Дакмара. Он пил кофе в обществе этих людей и еще других. Поначалу они меня не заметили, ибо я вошел в дверь дома, расположенного в трижды двадцати пяти шагах дальше по улице, прошел по крыше, спустился на каменную галерею, что выстроена над кофейней с одной ее стороны, и укрылся там среди скверно пахнущих мешков.

Они беседовали по-арабски. Вдруг вошли еще какие-то люди, имена которых я расслышал и записал на этом листке бумаги. Тогда Юсуф Дакмар запер наружную дверь, сначала на цепочку, а потом на большой ключ, дважды повернув его в замке. Затем он встал спиной к двери, которую запер, на красный табурет с четырьмя короткими ножками и заговорил, сильно размахивая руками, как человек, который хочет воодушевить толпу. Главным образом он говорил о том, что Иерусалим — святой город, а Палестина — святая земля, что обещания тем более святы, если даны в связи с делами веры. Собравшиеся бурно аплодировали. Однако чуть погодя он позволил себе насмехаться над всеми религиями, и они опять хлопали. Он сказал, что союзники, согласившись с доводами англичан, заключили договор с эмиром Фейсалом, по которому он возглавил арабские войска, и они сражались вместе с союзниками против турок и немцев, потеряв при этом сто тысяч своих людей и много денег.

Так, сахиб. Затем он спросил их, много ли из обещанного союзниками эмиру Фейсалу, как вождю арабов, было исполнено или может быть исполнено. И они ответили в один голос: «Ничего!». На что он кивнул, как учитель, когда ученики хорошо отвечают урок. И продолжал, как гуру, обличающий грешников: «Обещание женщины мало значит: кто верит ему? Когда оно нарушено, мужчины дружно смеются. Обещание, вырванное угрозой пытки, ни к чему не обязывает, поскольку тот, кто его давал, не был свободен и не может отвечать за свои дела. Таков закон.

Конец ознакомительного фрагмента