Дина Лампитт - Солдат удачи

«Странные дела», — подумал он, слегка покачав головой.

Дети тоже задумались. Роб представил себе, в какие интересные игры он сможет играть в этом парке, как будет везде бегать, прыгать и лазить по деревьям.

А Виолетта, надев нарядный чепчик своей самой любимой кукле, рассказывала ей, что она будет самой красивой среди всех игрушек, живущих в этом огромном страшном доме, пугающие очертания которого приближались с каждым грохочущим поворотом колес.

Джекдо мечтал о девочке с волосами цвета пылающей осенней листвы. Он знал, что звенья событий, которые приведут его к ней, уже начали соединяться между собой, что Саттон ждет его и каким-то необъяснимым образом изменит его жизнь. Но Джекдо пока еще не знал, как это произойдет. Ясно было лишь, что впереди очень важная встреча.

Но когда распахнулась массивная дверь и открылся огромный, как кафедральный собор, Большой зал, Джекдо почувствовал разочарование: он увидел семью из четырех детей и двух взрослых, но никто из них совершенно не был похож на девочку из его видения. Он ощутил себя обманутым, сбитым с толку, но, как только услышал: «Я — Джон Джозеф Уэбб Уэстон. А ты — тот, кого называют Джекдо?», то сразу же все понял.

Он приехал сюда из-за него. Перед ним стоял мальчик, которого Джекдо почувствовал братом, даже более близким, гораздо ближе глупенького Роба. Это было живое воплощение родственной души.

— Да, я Джекдо, — ответил он.

— Хорошо. Ты любишь играть в войну?

— С оловянными солдатиками?

— Да.

— Роб должен играть лучше меня. Он спортсмен.

Джон Джозеф ухмыльнулся:

— Для проведения военных маневров нужна голова, а не спортивная ловкость. Я предпочитаю тебя.

— Хорошо, — Джекдо несколько неуклюже и комично поклонился.

Джон Джозеф был полон жизни и принадлежал к тем людям, общаться с которыми всегда интересно. Он был довольно высоким для своего возраста и уже отличался той броской красотой, которая в дальнейшем будет выделять его среди товарищей. Шапка густых каштановых волос, глаза цвета зимних морских волн — светло-голубые, с синей каймой, — привлекали внимание, так же как и строгий прямой нос и улыбающийся чувственный рот. Наследник поместья Саттон был почти так же красив, как и первый владелец замка — Фрэнсис Уэстон, окончивший свою жизнь на плахе.

Но Джекдо пока ничего не знал о трагической истории замка, застыв в благоговейном трепете перед своим родственником. Он, наверное, всегда будет оставаться маленьким Джекдо, рядом с этим жизнерадостным симпатичным юношей он всегда будет выглядеть достаточно жалко.

— Вы, наверное, голодны? — спросила миссис Уэбб Уэстон. — Как только вы посмотрите свои комнаты, мы все вместе выпьем чаю. Сейчас мы живем только в западном крыле, так что вы не заблудитесь. Такая жалость, но мы ничего не можем поделать с остальной частью замка. Это все так тяжело, так тяжело…

Она грустно покачала головой. Миссис Уэбб Уэстон была хрупкой блондинкой с приятным лицом; губы ее то растягивались в улыбке, то складывались сердечком в зависимости от того, что она говорила.

— Да-да, — сказал отец Джона Джозефа, которого тоже звали Джон Джозеф. — все это действительно так удручает. А ведь когда-то дом был так красив. Но вы понимаете. Что тут поделаешь? Боже мой!

Все направились к лестнице и поднялись наверх, чтобы осмотреть комнаты.

— Надеюсь, вам здесь понравится, — сказал Джон Джозеф-старший. — Мы очень старались. Ужин хороший, но комнаты холодные. Впрочем, тут уж никто не виноват.

Миссис Уэбб Уэстон глупо хихикнула:

— Вашим детям не придется выслушивать сказки о привидениях. Саттон совсем не такое место.

— Тьфу-тьфу, — хохотнул ее муж, но Джекдо все равно вздрогнул, оглянувшись на мрачный, полный теней Большой зал.

— Ну и дела у нас творятся, — сказала Энн, графиня Уолдгрейв.

— Что-что? — рассеянно спросил граф.

— Одной из наших служанок кто-то преподнес младенца на Рождество, и она клянется, что это Джей-Джей.

— Ему следует отрицать это, — сказал граф, не поднимая глаз.

— Прошу прощения, я, кажется, не расслышала.

Энн застыла, не донеся до рта серебряную вилку с лососевым суфле.

— Я сказал, что нужно все отрицать. Это единственный выход.

— О, да. Это совершенно в вашем духе, Джон Джеймс.

Когда она сердилась, она всегда называла его полным именем.

Граф слегка опустил газету и взглянул на нее своими голубыми глазами, полуприкрытыми стеклами очков.

— Дорогая, но это же служанка, — мягко возразил он и снова углубился в чтение.

Графиня яростно взглянула на него. За долгие годы совместной жизни у графа выработалась привычка указывать жене ее место. Ведь несмотря на его безобразное поведение в молодости, которое, казалось, в точности повторяли его сыновья, граф Уолдгрейв был рожден аристократом, в отличие от своей супруги. И если граф хотел одернуть мисс Энн Кинг из Гастингса, ему достаточно было одного взгляда.

— Джеймс, — произнесла она несколько тише, но не менее настойчиво.

— Да? — газета оставалась неподвижной.

— Нам с тобой действительно надо поговорить.

— Позже, моя дорогая, позже. Прошу тебя, сначала доем.

— Но ведь и в самом деле все ужасно.

Газета слегка пошевелилась, но никакого ответа не последовало.

— Я говорю о нашем старшем сыне, сэр.

— А я читаю о том, что король поехал на зиму в Брайтон.

— А меня волнует не то, где наш государь проведет зиму, а то, где встретит весну еще не родившийся маленький бастард.

Птичьи глаза графа лишь на мгновение оторвались от газетных строк:

— Да, дорогая моя, я понимаю. У тебя время от времени возникают подобные проблемы.

Графиня вскочила и швырнула салфетку на стол, презрительно игнорируя лакея, стоявшего за спинкой ее стула и глядящего в потолок, словно происходившее здесь его не касалось.

— С меня довольно, Джон Джеймс. Если я вам понадоблюсь, можете найти меня в гостиной. Всего хорошего.

И она ушла, гневно взмахнув юбками.

— Всего хорошего, дорогая. Налейте мне еще вина, Парке, будьте так любезны. И проследите, чтобы оно на сей раз было как следует охлаждено — чертовски теплая погода для зимы. А потом пришлите ко мне Джемисона.

Несколько минут спустя, когда появился его личный слуга, граф, все еще не отрывая глаз от газеты, приказал:

— Передайте мистеру Джей-Джею, чтобы он зашел ко мне в библиотеку после ланча. И принесите туда графин бренди и два стакана.

— Да милорд.

— И проследите, чтобы нас никто не беспокоил, Джемисон.

— Будет исполнено, милорд.