Майкл Форд - Огонь Ареса

Последние пятнадцать лет здесь обитали илоты из мессенцев. Это место находилось рядом с полями, на которых они работали, но на приличном расстоянии от города спартанцев, чтобы те, рожденные свободными, не дышали испарениями нечистот, высыхавших на узких улицах.

Справа послышалось шарканье, и между лачуг появился Тимеон. Его соломенного цвета волосы спутались во время сна. Тихо подойдя, он поморщился, бросив взгляд на лицо Лисандра, и спросил шепотом:

— Что случилось?

— На пути домой я натолкнулся на спартанцев.

— Думаешь, тебе хватит сил на тренировку? — нахмурился Тимеон.

— Геракл не отдыхал даже после одиннадцатого подвига, — ответил Лисандр. — Пошли.

Хотя Лисандру требовалось больше времени, чтобы его тело восстановилось, он вместе с Тимеоном выбежал из поселения. Его ноги уже размялись, когда в поле зрения показалась мельница.

— Пробежим на перегонки оставшийся кусок дороги? — спросил Тимеон.

— Если хочешь проиграть… — ответил Лисандр. — Хорошо… побежали!

Лисандр сорвался с места, представив себе, будто участвует в Олимпийских играх, на которые каждые четыре года прибывали спортсмены со всей Греции. Всякий раз, когда ему хотелось сбавить шаг, перед его глазами появлялась воображаемая толпа зрителей и подстегивала его. Старшие илоты рассказывали, что еще во времена свободы в Мессене жил знаменитый атлет по имени Поликарес. Они утверждали, что на Олимпийском стадионе не видели более быстроногого спортсмена. Ни один спартанец не мог сравняться с ним.

Лисандр оказался у мельницы на полшага быстрее Тимеона. Тот похлопал друга по плечу.

— Однажды я перегоню тебя, — сказал он, широко улыбаясь.

Юноши вошли в брошенную мельницу. Другие илоты поднимутся лишь когда рассвет протянет свои розовые пальцы над горами.

Лисандр приходил сюда три раза в неделю, чтобы закалить тело. Однажды он понадобится Сопротивлению. Не исключено, что он даже возглавит его.

«Пусть я илот, — твердил он себе, — но я стану таким же выносливым как спартанец».

С помощью Тимеона Лисандр расчистил место на полу и взял в руки один из старых гранитных жерновов. Тот был больше его головы, но юноша сумел поднять его. Лежа на спине, и держа жернов двумя руками, под счет Тимеона он начал выжимать его.

«Раз!» Лисандр опустил и снова поднял жернов. «Два!» Лисандр старался выжимать жернов равномерно. «Три… четыре… пять…»

После десятого отжима у него затряслись руки, и он с большим трудом чуть приподнял камень над грудью.

Хотя руки Лисандра очень устали, он знал, как заставить их работать. Он думал о матери, лежавшей больной в продуваемой насквозь лачуге, он думал о Като, которого зарезал кто-то из Криптии ради потехи, точно цыпленка на обед. Пока в нем кипит гнев, он будет выжимать жернов.

Лисандр отвязал кожаный ворот от коленчатого рычага, поднимавшего и опускавшего жернова. Обмотав ремень вокруг руки, он потянул на себя тяжелый камень. «Раз… два… три…»

— Продолжай, Лисандр! — крикнул Тимеон.

Перед глазами Лисандра возникло лицо Агестеса, в уголках его губ выступила слюна, пока Тимеон считал: «четыре… пять…»

Юноша вспомнил рослого спартанца, которого сбил с ног и представил, как снова и снова наносит ему удары.

«Шесть… семь… восемь… девять… десять!»

Лисандр снова привязал ворот и сел. Пот капал с его лба на деревянный пол, смешиваясь с тонким слоем пыли. Ему на память пришли слова матери: «Поверь, тебя ждут великие дела — такова твоя судьба».

Расставшись с Лисандром, Тимеон побежал домой, где его ждал завтрак. В запруде мельницы, к которой он пришел помыться, Лисандр впервые увидел отражение своего лица после того, как его вчера избили. Один глаз обрел противный зеленоватый цвет, на скуле с другой стороны запеклась темно-красная корка. Верхняя губа была рассечена, но опухоль уже спала.

«Я не бог весть какой красавец, но выгляжу все-таки симпатичней Агестеса!»

При этой мысли Лисандр улыбнулся и у него тут же заболел рот. Юноша опустил руки в прохладную воду, его отражение расплылось, разбежавшись во все стороны. Лисандр принялся пригоршнями плескать воду на свое побаливавшее лицо и шею, смывая грязь, накопившуюся после работы в поле и упражнений на мельнице. Резкий треск заставил его поднять глаза.

Кроны деревьев чуть покачивались на ветру.

— Эй? — крикнул он. — Кто там?

Никто не отозвался, только речка журчала, впадая в запруду мельницы, и изредка трещал сверчок. Лисандр подвязал свои длинные волосы, встал, взбежал на холм и направился сторону поля. Скоро начнется новый день уборки урожая.

Тимеон ждал его, стоя с серпом в руке и разговаривая с мальчиком их возраста. Лисандр помахал рукой, направившись к ним. После упражнений у него поднялось настроение, в душе снова пробудилась надежда.

— Эй, ты там! — крикнул надзиратель. Лисандр продолжал идти в сторону Тимеона.

— Эй, мальчик для битья, с тобой разговаривают!

Лисандр обернулся. Агестес смотрел на него в упор. Лисандр напрягся и сжал кулаки.

— Ты что, оглох? — заорал надзиратель. — Вчерашний день не научил тебя, как следует себя вести?

— Что вам надо? — Лисандр, задрав голову, взглянул Агестесу прямо в глаза. Тот искоса посмотрел на него, видно, думая, как поступить.

— Илот, у тебя сегодня скверный вид! — заявил надзиратель. — У нас осталось всего несколько мешков для зерна. Я хочу, чтобы кто-нибудь сходил на рынок в Лимну и купил новые. — Он смерил Лисандра оценивающим взглядом с головы до ног. — Давай! Нам понадобится никак не меньше сорока мешков.

Лисандр тут же подумал о зерне, которое ему нужно, чтобы купить еду себе и матери. Чем дольше его не будет на поле, тем меньше он получит.

— Но если я пойду на рынок, то у меня не останется времени на работу… — хотел возразить он.

— Что ж, в таком случае, чем быстрее ты вернешься, тем лучше, — с ухмылкой ответил Агестес. — Если только тебе не вздумается отведать вот этого. — Надзиратель коснулся плетки, висевшей у него на поясе.

Лимна выросла вокруг лавок и рынка, в которых заправляли периэки. Лисандр, проходя через их поселение, наблюдал, как мужчины и женщины занимаются повседневными делами — развешивают белье, проветривают постельные принадлежности и одежду.

Периэки поглядывали на него с некоторым любопытством, обращая внимание на его синяки и шрамы. Мимо пробежал мальчик-раб, его, наверно, отправили принести что-либо или доставить сообщение. Дома здесь были крупнее и прочнее, чем крохотная лачуга, которую Лисандр занимал со своей матерью, в огородах росли овощи, изредка попадались фруктовые деревья. На небольших полях, окружавших дома периэков, в земле рылись козы и куры, ища остатки вчерашних объедков.