Наталия Ларионова - Шестая печать

Спустя час он вышел из исповедальни совсем другим человеком. Он снова был нужен, да и поручение не представлялось столь уж сложным. Но вот награда — она могла быть действительно мечтой всей жизни. Не в силах поверить он вновь и вновь вспоминал слова собеседника, и они музыкой звучали в его голове.

— В случае удачи, вы можете рассчитывать на пост Провинциала в любой европейской стране по вашему выбору.

Он никогда не задумывался о возможности занять эту должность. Такой пост в ордене, существующем уже почти пятьсот лет, по принципу военизированной организации давал неограниченную власть в той стране, члены ордена которой были подчинены Провинциалу, с другой же стороны отчитываться и подчиняться устав обязывает его лишь одному человеку Генералу ордена.

Могущественность ордена он познал на практике, где даже в Чехии — стране с давними традициями не принятия католической церкви и сорока лет агрессивного атеизма Орден имел столь большое влияние, что любое решение, как бы абсурдно оно не выглядело, на первый взгляд выполнялось.

Он позволил себе пребывать в эйфории до самых дверей своего кабинета в Министерстве, но, войдя, постарался собраться и начать конструктивно мыслить.

Задача на первый взгляд выглядела скорее детской игрушкой, чем серьезным заданием.

Ему поручалось выяснить, что известно и что есть на руках у одного русского живущего в Чехии. Фамилия, которую ему назвали, ни о чем не говорила. Однако это ничего не значило, для выяснения подробностей существовали службы и люди умеющие собирать информацию профессионально, и оставалось только решить, каким из путей сбора информации лучше воспользоваться официальным или не официальным.

Поколебавшись, он решил начать с официального пути и, подняв трубку, позвонил в службу разведки.

— Доброй ночи, коллега, беспокоит вас министр юстиции. Прошу прощения за столь поздний звонок, но поступила информация об одном русском, живущем у нас.

— Он что утром собирается устроить теракт.

— Ну, коллега не все так страшно, однако я все же вас попрошу помочь мне и к утру подготовить на него досье. В случае если данные, полученные нами из независимого источника, говорят об этом человеке, мы передадим их вам для дальнейшей разработки.

— Не обещаю, что это будет нечто выдающееся, но то, что найдется утром, вам доставят спец почтой.

— Доброй ночи, коллега, очень на вас рассчитываю.

Он пришел сюда в надежде, хоть как-то выплеснуть то, что переполняло его, жгло изнутри. Когда-то давно услышав про тайну исповеди, он не придал этому значения и только теперь, вспомнив, пришел, что бы хоть кому-нибудь рассказать о том, что случилось. И вот теперь, сидя в этой тесной кабинке перед сеткой отделяющей священника, потея и ерзая, он ожидал вердикта.

— Дитя мое, то, что ты сделал, не есть грех. Грех это когда ты поступаешь против бога, а совершить действие против безбожников, не есть грех. Несущие ересь должны быть наказаны и провидением божьим наказание их настигает от рук таких же еретиков. Ты правильно поступил, что пришел поведать о своих сомнениях сюда. Иди же с богом, не ощущая ни какой вины. А в воскресенье приходи после мессы, и я постараюсь помочь тебе на твоем пути.

Он всегда считал, что остальные должны подчиняться ему, но даже, когда он был ребенком, стоило ему попробовать верховодить, как кампания развивалась и игра прекращалась. Но он видел в этом только зависть к себе.

Он рос, но проблемы росли вместе с ним. Учеба давалась ему легко, но душой одноклассников их признанным лидером становились те, кто хуже учился и вновь он не соотносил это со своими качествами, предпочитая видеть в этом происки недоброжелателей.

В воскресенье, он сам не ожидая, оказался в церкви. После мессы даже те редкие прихожане, которые пришли сюда, уже разошлись и в этом огромном помещении, наполненном лучами света, проникающими через витражи, царила полная тишина.

Оказавшись один в таком огромном помещении, он не знал, что ему делать. В первый момент он пошел между рядами скамей к алтарю, но в какой-то момент засомневался, остановился и уже собирался повернуть обратно. Как его позвал священник. Он и не заметил когда тот вошел из какой-то двери рядом с алтарем.

— Проходи смелее, сын мой, я жду тебя.

— Вы ждете? Не я и сам не знал, что приду сюда.

— Тебя привел бог,… и он будет вести тебя дальше.

Именно эту фразу ему требовалось найти оправдание своим поступкам.

— И пусть страх оставит тебя дитя мое, о твоем поступке ни кто не узнает и ни в каких бумагах он отражен, не будет.

— Вы говорите так уверенно святой отец, будто распоряжаетесь работой государственной службы безопасности.

— Сын мой, я говорю уверенно, лишь о том, в чем действительно уверен. Но давай оставим эту тему и поговорим о будущем. Видишь ли, я представляю здесь священный орден «Товарищей Христовых» и мне кажется, что ты был бы достойным кандидатом в его ряды.

— Но святой отец, я никогда не думал связать свою жизнь с церковью и принятием монашества.

— А вот этого от тебя и не требуется. Гораздо важнее для нее преданность делу ордена. Так что, присягнув на верность нам, ты в первую очередь приобретешь, покровительство весьма могущественной организации, а с другой стороны тебе не придется менять свой уклад жизни. Этого требования мы не предъявляем к своим членам. И запомните, став одним из нас, вы получите больше, чем могли позволить себе в самых своих сокровенных мечтах.

Его воспоминание прервало появление курьера с секретным досье. Это бала толстая папка полная бумаг. Копия анкет и заявлений, выписок и справок. Здесь же находились стенограммы выборочного прослушивания телефонных разговоров. Отчеты за выборочной слежкой, которой подвергался подопечный, в связи с проживанием в зоне военной базы.

Он тщательно просмотрел все это, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь зацепку. Но перед ним вырисовывался обычный человек, ничем не примечательный ведущий размеренный образ жизни.

Мой замечательный друг, работающий в Будапеште консультантом правительственных организаций, приглашал меня на приятельско-официальный ужин. И больше всего меня порадовало, что принять участие в нашем ужине согласился глава европейского филиала американской фирмы, как вы уже знаете, весьма меня занимающей.

В общем, ненайденные сокровища подождут еще немного.

Сборы наши были недолги. Специфика моей прошлой работы и то, что из-за нее Стен вырос наполовину в машине, превратили путешествия в столь обыденное явление, что поездка ни для него, ни для меня, не была проблемой. Стен вообще считал заднее сиденье машины своей собственностью, а учитывая размеры машины, это был не такой уж маленький диванчик. Еще во времена собачьей молодости, после того как Стен дважды свалился между передними и задними сиденьями, я совершил один из немногих за последнее время подвигов ручного труда — купил полотнище поролона и сшил из него подушку заполняющую пространство между сидениями. С той поры Стен машину просто обожает. Мне, порой, кажется, что он в машине компенсирует домашний запрет лежать на диване, креслах и кровати.