Вольф Серно - Тайна затворника Камподиоса

– С этих пор ты и впрямь вольный человек, последнее напоминание о тюрьме ушло вместе с кандалами. Волосы твои скоро отрастут. Знаешь, что? Снимем-ка мы с тебя эту черную бороду: к твоим светлым кудрям она никак не подойдет. Тем более что теперь инквизиция от нас, можно сказать, за горами.

Витус улыбнулся.

– Хорошо, согласен. – За последние дни они с Магистром преисполнились уверенности в том, что побег их удался на славу. Все говорит о том, что никто их не ищет.

Резким движением Орантес сорвал с Витуса его пышную черную бороду. Снова обнажились щеки и подбородок, которые Витус привык брить каждый день – до того, как стал ходить с наклеенной бородой.

– Да, узнаю прежнего Витуса! – обрадовался крестьянин. И огляделся: – А сейчас я с удовольствием поел бы. Смотри-ка, кто идет!

К ним медленно шел Гаго, который нес перед собой большой горшок. Глядя издали, можно было подумать, будто к горшку приделали ноги.

– Ов-в-в-в-во-щно-о-ой с-с-у-у-пп! – прошло с минуту, пока малыш выговорил эти два слова.

– А, овощной суп! – обрадовался Орантес. – И что же в нем есть?

Гаго не ответил. Только покраснел от натуги, и его раздвоенная верхняя губка задрожала.

– Капуста в нем есть? – подсказал Орантес.

Гаго кивнул.

– А какие-нибудь коренья?

Малыш снова кивнул.

– А лук?

Гаго опять качнул головой.

– Ну, теперь мы примерно знаем, что к чему, – подытожил Орантес. – Иди сюда, сынок, садись вместе с нами и ешь на здоровье!

Маленький заика послушно кивнул и сел между отцом и Витусом. Близнецы заняли места напротив них. Каждый взял по деревянной ложке и начал есть.

После обеда Витус, прислонившись к боковой жерди телеги, погладил Гаго по голове.

– Что ты делал сегодня утром, Гаго?

Малыш потянул носом и, не ответив, уставился себе под ноги.

– Неужели так-таки не о чем рассказать? – допытывался Витус. – Ты ведь обязательно чем-то помогал маме. Угадал я?

Гаго заплакал. Сначала уронил несколько слезинок, а потом слезы полились в три ручья. От рыданий он сотрясался всем телом. Орантес и Витус, совершенно растерянные, гладили его по голове и по плечам, но малыш был безутешен.

Наконец Витус проговорил:

– Послушай, Гаго, у меня появилась одна мысль. Я покажу тебе, как вырезать удочку, а потом мы вместе пойдем удить рыбу. Что поймаешь – твое. Может, мама нажарит рыбы на ужин!

Витус вопросительно взглянул на Орантеса, тот кивнул, давая понять, что не возражает.

– Только пройдите мимо подворья и предупредите мать, куда идете, не то она будет беспокоиться.

– Предупредим, – пообещал Витус. И, обратившись к Гаго, сказал: – Ты ведь пойдешь со мной?

Малыш молча кивнул.

– Договоримся так: кто поймает самую большую рыбину, тот и победил!

Позднее, уже на берегу Пахо, Витус вырезал из ивовых веток две удочки.

– Никогда не бери для удилища крепкое дерево: оно должно быть гибким, чтобы подавалось, когда рыба потянет наживку на себя. Вот, смотри, – Витус согнул свое удилище. – С буковой или дубовой веткой это не вышло бы.

Глаза у Гаго расширились, и он опять закивал головой.

– На тонком конце прута мы сделаем надрез и привяжем сюда леску... Такой вот двойной узел... Умеешь вязать двойные узлы?

– Н-н-еа...

Витус показал, как это делается. Потом этот узел развязал.

– А теперь ты!

Гаго своими тонкими пальчиками довольно ловко завязал двойной узел.

– Ну и ну! Быстро же ты все усваиваешь! Ты действительно впервые завязываешь этот узел?

– Хм...

– Так, а сейчас еще насадим червей, и тогда будем удить рыбу. Удачи, Гаго!

– Хм-м...

Они некоторое время просидели, молча уставившись на воду, и вдруг удочка у Гаго дернулась. А потом она так выгнулась, что едва не вырвалась у малыша из, рук.

– Держи крепко! – Витус хотел было помочь Гаго, но малыш повернулся к нему спиной и схватился за удилище обеими руками. Он хотел поймать рыбу сам. От напряжения его личико сморщилось.

Наконец сопротивление рыбы ослабло – Гаго победил! И в воздух, описав дугу, взлетела крупная серебристая рыбина в пол-локтя длиной, довольно тяжелая. Витус одним ударом острого ножа отхватил ей голову.

– У нее усы над верхней губой, – сказал он. – По-моему, это чебак. Поздравляю!

Глаза Гаго заблестели.

Они поудили еще некоторое время, и малыш поймал еще две рыбины. Витусу же не везло. Наконец он поднялся:

– Лaдно, Гаго, пойдем домой, а то рыба испортится и нам нечем будет похвастаться перед твоей мамой.

Гаго кивнул:

– Д-д-да! Х-х-ха-ра-шшо...

Они быстро зашагали в сторону дома. Недалеко от подворья Орантесов им встретились соседские ребятишки, и тут с Гаго произошла странная перемена: он судорожно схватился за руку Витуса и спрятался у него за спиной.

– Заячья губа! – вопили пробегавшие мимо мальчишки и корчили гримасы, изображая Гаго.

Витус остановился, а малыш, весь дрожа, прижался к нему.

Гаго, признавайся,Твоя рожа что у зайца!Заячья губа кривая,И краснющий весь, как рак.Значит, Гаго наш – дурак!Дурак!

Они распевали это и приплясывали, показывая Гаго длинный нос. Витус уговаривал их перестать дразнить мальчика, но они никак не хотели угомониться.

Рожа с заячьей губой –Гаго, кто же ты такой?Заячья губа кривая,Да, у Гаго вот такая!Гаго, дважды ты дурак,Вот так-так! Вот так-так!Рожа с заячьей губой –Гаго, кто же ты такой?Заячья губа кривая,Гаго, трижды ты дурак!Только так! Только так!

– Тихо! – прикрикнул на них Витус. – А ну, умолкните немедленно, не то получите от меня по затрещине – на всю жизнь запомните!

Мальчишки испугались и, наклонив головы, начали о чем-то шептаться. Быстро разбежались, а потом, уже на порядочном расстоянии от Витуса и Гаго, снова принялись за свое.

– Не обращай на них внимания, – утешал малыша Витус. – Сами они дураки!

По щекам маленького заики покатились слезы.

– Никто из этих крикунов не наловил бы столько рыбы, сколько ты!

Гаго всхлипывал.

– Ладно, пойдем домой. – Витус надеялся, что Ана скорее успокоит своего младшенького.

Но и матери удалось это отнюдь не сразу. И Орантесу с близнецами тоже, когда они вернулись. Гаго просидел целый вечер в углу и ни на чьи вопросы не отзывался. Ему даже не захотелось попробовать собственноручно пойманной рыбы, когда мать поставила на стол сковородку.

– Не знаю, что мне делать с этим ребенком, – горестно вздохнула Ана. – Так продолжаться не может.

Она взяла Орантеса за руку и повела его за собой из дома. Ей хотелось обсудить с ним что-то, не предназначенное для чужих ушей.