Террор. Демоны Французской революции - Мариса Линтон

дня после того боя, он упоминает троих участвовавших в нем командированных представителей (в том числе Сен-Жюста), а потом добавляет: «Но не только эти представители поспособствовали успехам. Лебон, так оклеветанный врагами свободы, по письму Сен-Жюста казнил в Камбре шпионов и гильотинировал всех лазутчиков врага (аплодисменты). Полицейские меры в Камбре, применяемые уже два месяца, против которых иностранные газеты и эмигранты изрыгают страшные проклятия, принудили врагов изменить план кампании. Об этом свидетельствуют показания многих пленных, допрошенных Гитоном, Сен-Жюстом и Леба <…>» (AP, XCII. P. 277–278). Спустя 10 дней тот же Барер оправдывает от имени Комитета общественного спасения меры, принятые Лебоном в Аррасе и в Камбре, с оговоркой о «резкой форме»: «Представителя упрекали в крайней суровости; но он разоблачил только двух патриотов, и ни один патриот не пострадал. <…> Жозеф Лебон, пускай порой в порицаемой комитетом резкой форме, полностью разбил аристократов; он прижал недоброжелателей и покарал в Камбре, главным образом, контрреволюционеров и изменников; предпринятые им энергичные меры спасли Камбре, пораженный изменой; его вклад показался нам решающей, ибо аристократия не одержала победы» (там же, XCIII. P. 28). После Термидора Бареру припомнят «резкую форму», послужившую материалом для памфлетов и рисунков с обличением Террора (пример – знаменитая гравюра Лафита «В резкой форме», где полуголый Лебон взгромоздился на гору трупов и хлещет кровь из двух кубков, наполняемых двумя гильотинами, одной в Аррасе, другой в Камбре: http://parismuseescollections.paris.fr/fr/musee-carnavalet/oeuvres/lesformes-acerbes-0).

554

Созданный по постановлению Комитета общественного спасения от 21 флореаля II года (10 мая 1794 года) в ответ на требование командированного монтаньяра Мене (несмотря на то, что другие чрезвычайные суды в департаментах были как раз упразднены для сосредоточения дел «обвиняемых в заговорах» в Революционном трибунале в Париже), этот трибунал из пяти членов должен судить «врагов Республики, обнаруженных по соседству, особенно в департаментах Воклюз и Буш-дю-Рон» (Aulard A. Recueil des actes du comité de Salut public avec la correspondance officielle des représentants en mission et le registre du Conseil exécutif provisoire. Paris: Imprimerie Nationale, 1889–1999. 32+4 vol. T. XIII. P. 410). Он приговаривает к смерти 332 обвиняемых из 595 всего за 47 дней. Еще 116 получают тюремные сроки, 147 оправданы. Кроме того, за несколько дней до постановления комитета о создании трибунала страшные кары обрушиваются по приказу Мене на коммуну Бедуэн, городок с 2000 жителей у подножия горы Ванту, где ночью 12 флореаля (1 мая) вырвали древо свободы, украшавший его красный колпак утопили в колодце, а вывешенные декреты Конвента уничтожили. Трибунала Оранжа еще не существовало, и уголовный суд Воклюза переехал из Авиньона в Бедуэн, чтобы судить там 140 обвиняемых, то есть 7 % населения, и приговорить 63 человек к казни, а 10 сбежавших объявить вне закона (Guilhaumou J., Lapied M. La mission Maignet // AHRF. 2. 1995. P. 283–294). Для лучшего осознания всего кошмара этих кар и ужаса, произведенного ими на население, особенно после второго пережитого в Воклюзе шока в следующие недели, когда выносил свои свирепые приговоры трибунал Воклюза, подчеркнем, что эта пропорция – 3 % приговоренных к казни в коммуне с 2000 жителей, – при перенесении на все 28 миллионов французов означала бы совсем иной размах террора на уровне страны, так как дала бы по подсчетам – к счастью, теоретическим – где-то… 840 000 казней!

555

Duport A.-M. Terreur et Révolution. Nîmes en l’an II, 1793–1794. Paris: Touzot, 1987; Deux tribunaux d’exception du Sud-Est: le Tribunal “révolutionnaire” de Nîmes et la Commission populaire d’Orange // La Révolution et l’ordre juridique privé. Rationalité ou scandale? / Ed. M. Pertué Paris: PUF, 1988.

556

Allen R. Les tribunaux criminels sous la Révolution et l’Empire, 1792–1811. Rennes: PUR, 2005. Этот историк показывает, например, как уголовный суд в Фонтене, Вандея, выносит 16 смертных приговоров на 104 подсудимых в марте-апреле 1793 года, а затем 32 на 117 в октябре-декабре, после чего присланный туда депутат-монтаньяр Лекиньо, сочтя разбирательства слишком медленными, создает военный трибунал, отправляющий на казнь примерно 200 подсудимых. Историк приводит и другие примеры командированных представителей, ускоряющих репрессии уже посредством уголовных судов департаментов. Так, до приезда другого монтаньяра, Бернара де Сента, в Кот-д’Ор, суд Дижона разобрал только два дела об эмиграции во исполнение декрета от 28 марта 1793 года (об этом законе см. в главе 4), в обоих случаях обойдясь приговорами о тюремном заключении. За два месяца после его прибытия туда 16 плювиоза II года (4 февраля 1794 года) тот же суд судит 14 эмигрантов и 9 из них отправляет на гильотину.

557

Froeschlé-Chopard M.-H., Froeschlé M. La République à visage humain. Jean-François Ricord, maire de Grasse, conventionnel, représentant en mission dans le Var et les Alpes-Maritimes (в печати).

558

Betzinger C. Op. cit. Этот чрезвычайный суд не является в строгом смысле военным трибуналом, так как состоит из гражданских лиц, и командированные представители первоначально собирались подчинить его революционной армии. Однако последняя должна была формироваться не из штатских, а из военных, забранных из Рейнской и Мозельской армий (см. главу 6), поэтому мы решили добавить его на нашу карту военных трибуналов.

559

См. главу 1 (о Валансьене).

560

В наше время этот департамент называется Приморская Шаранта.

561

Biard M. Les représentants du peuple en mission et la Loire (1793–1795) // La Loire, la guerre et les hommes. Histoire géopolitique et militaire d’un fleuve (Colloque d’Angers, mars 2012) / Ed. J.-P. Bois. Rennes: PUR, 2013.

562

Более того, значение реки впоследствии выросло из-за казней пленных методом утопления, рассказов об этом и всех памятных преувеличений. Мишле, работавший в Нанте, очень рано обратил внимание на это явление и подчеркнул важность эмоций при распространении этих ужасных рассказов. «Эта большая, безмятежная на вид река, дарящая плодородие тремстам лье своих берегов и несущая в море пресную воду, невинна, как все великие силы природ. Но ее связали с людской свирепостью, превратили в палача, ее таинственные воды стали могилой для несчетного множества людей, всех этих вандейских священников, дворян, мужчин и женщин, беременных, даже детей – воображение цепенеет от этой мысли. Не отвергая ее, не пытаясь уличить в преувеличении, оно ее только