Морозных степей дочь - Александр Анфилов

значением спросила она. Когда Рэй, не уразумев вопроса, обернулся, продолжила: — Пошто беднягу жердяя затравили?

— Ты видела? — сначала удивился он, а затем добавил: — Конечно, скроешься от тебя. Ну, как зачем? — растерялся герой. — Он же…

— Чем он вам навредил?

— Так он прямо по деревне ходил, людей пугал, — внезапно не убедив даже самого себя, ответил изводитель гигантов.

— Ишь. Из-за этого убивать нужно было? Да ладно бы по-честному сразили, по-геройски. А то ведь исподтишка накинулись, вчетвером. Несчастный уж убежать хотел, но куда там! Герои нагнали и зарубили. Свора похлеще дорожных разбойников.

Рэй опустил взгляд, щеки покраснели. До сей секунды победа казалось славной: они, герои, дружны и отважны, схлестнулись с большим, страшным врагом, на силу заполучив победу. «А вот какими мы выглядели на деле».

— Его звали Сябр, — грустно сказала Сольвейг.

— Ты его знала?!

— Только один раз с ним говорила. Необщительный дух. Спросил, не возражаю ли я, что он ходит по этой деревне.

— С чего это он у тебя разрешения спрашивал?

— Я могучий дух, — как само собой сказала Сольвейг. — Луми-кетту — одни из высших духов земли, а я к тому же очень древний. С его точки зрения, мы выглядели, как ребенок и взрослый.

— А что он, вообще, такое?

— Не поздновато ли решил спросить? Жердяй — несчастный, проклятый дух, что обречен скитаться сто лет из ночи в ночь, неспособный найти себе занятие. Побродил бы недельку по вашему захолустью да ушел к следующей деревне свое дело искать.

— Но мы полагали, он опасен, — почесывая спину луком, стыдливо ответил Рэй.

— А то как же! На что разбираться в природе вещей, когда можно их просто уничтожать. Да что ты там ерзаешь?!

— Ничего, — одернув руку, ответил он.

— А ну, дай поглядеть.

— Не на что там глядеть, — возразил герой, да Сольвейг и не слушала.

Она обскочила его сзади, задрала рубаху на спине и, через пару секунд, заливисто рассмеялась.

— Чешется, да? — спросила она подлым голоском.

Тот кивнул.

— Попробуй-ка достать.

Стрелок завел руку за спину, но стоило пальцам приблизиться к розовому пятнышку на исцарапанной лопатке, как оно по волшебству отползло в сторону.

— Не достаю.

— Ха-ха-ха, да нет, — улыбнулась она лучисто, опустила рубаху и похлопала по спине. — Ты ведь герой! Сам смекнешь, как сладить с проблемой. Спроси, вон, у дуболома с копьем али у своей ненаглядной мечницы.

— Да я с… — опустив взгляд, сказал он.

— Что-что? — склонилась она, издевательски подставляя ладонь к уху.

— Не хочу из-за такого к героям обращаться. И какой еще проблемой? — вопросил он, опять сводя плечи из-за одолевшей чесотки.

Ну правда, стыдоба. Ярослав и Настя — настоящие бойцы и опытные путешественники, а он, мало, что бездарный, так еще и какой-то заколдованный лишай умудрился подцепить. Сольвейг, собрав руки за спиной, демонстративно прошлась по полю, наслаждаясь видом быстро бегущих по небу пухлых облаков.

— Ну пожалуйста, — повторил Рэй.

— Говоришь, в деревне есть яблоки?

— Достану, обещаю.

Девушка отошла на шаг, обернулась и торжественно произнесла:

— Внимай же лисьей мудрости, о герой! — важно взмахнула она ладонью, готовясь к сказу. — Жердяй, которого вы порешили, это проклятый дух, бывший когда-то человеком. По видимости, кроме основного, на нём, в угоду чьим-то проказам, лежало еще одно проклятье, которое, после вашего героического нападения, вовсе не развеялось, а перешло к тебе. И можешь не выкручивать себе руки, ибо икотку тебе всё равно не почесать.

— Что еще за икотка?

— Уже сказала. Мелкое проклятье, что лежало на жердяе. Неизвестно, получил ли он его еще при человеческой жизни или в своем искаженном обличии, но кому-то он неслабо насолил. Создать икотку да изловчиться, чтобы тот попал внутрь живого существа, не так-то просто.

— Почему из всех, кто дрался с жердяем, перешло ко мне?

— Обычно икотка незаметно попадает в человека через рот или глаза. Может, ты прикоснулся к жердяю в момент смерти? Или взял что-то с его тела?

Рэй ругнулся. Сам черт его дернул забрать не только белый платочек, повязанный вокруг пальца, но и горсть праха, которым тот рассыпался. И как раз в тот момент какая-то соринка залетела ему в глаз.

— Ясно. Ну, проклятье совершенно не угрожает жизни. Хотя получить такое — та еще неприятность. Ведь что может быть хуже, чем невозможность почесать, где чешется? — упивалась она своей властью, правда?

— Сольвейг!

— Ах, мой несчастный герой. Ладно, сегодня дух северных степей благоволит тебе. Чтобы извести икотку, потребуется серный камень. М-м, дай подумать, — неспешно рассуждала она, приложив пальчик к губам и растягивая время. — Ну… есть вероятность найти такой в теле богинки. Вижу, стрелы и меч при тебе. Прогуляемся?

— У меня работа у Левши. А вечером тренировка с Настей.

— Ха, тогда ступай! Да просто постарайся не думать, как сильно чешется эта малюю-ю-сенькая точечка. Такому герою, как ты, это пара пустяков.

— Коза, — буркнул он под нос.

* * *

И герой вместе с подругой отправился сквозь поле ячменя, по которому от края и до края вздымались светло-зеленые волны в этот ветреный и солнечный день. Он привычно шагал рядом, оглядывая просторы, когда вдруг подумал: как давно стало для него нормой вот так доверчиво следовать за этим существом миловидной внешности и невыносимым темпераментом?

Он попросил рассказать, что такое эти «бо́гинки».

— Боги́нки! — обернулась она. — Это старое слово. Как и прибожки, никакого отношения к богам сии существа не имеют. Опасные создания непростой природы. По поверьям богинкой может стать девушка, навредившая своему или чужому плоду. То есть прервавшая беременность с помощью ведовских приемов, убившая новорожденное дитя или наложившая руки на себя, будучи беременной или кормящей. Говорят, если молодую девушку, а в особенности беременную, в лесу или даже у деревенской околицы поймают богинки — тоже не отпустят. Сорок дней будут над ней измываться: выкручивать руки, сдавливать груди, топить в водоеме, возле которого живут, а потом и вовсе утащат под воду. И выберется она из воды таким же чудовищем, как и ее новые сестры.

— И ты хочешь, чтобы я нашел в лесной глуши этих чудищ и убил?

— Серный камень от икотки нужен тебе, а не мне. Можем и вернуться, — безразлично ответила лисица. — Но я уже хорошо осмотрелась в этих лесах и приметила пруд, возле которого можно их встретить. Считай, сделала половину работы.

— Ага, делов-то осталось, — вздохнул Рэй, вспоминая, что Ярослав давеча произнес ровно те же слова, после чего едва не испустил дух под ногой жердяя. Да Сольвейг еще и указывала на богинок во множественном числе.

Рэй провел пальцами по поясу, за