Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

красными, зелеными и черными[536]. Люди ели мясо попугаев, а их головные уборы целиком были сделаны из перьев птиц». Он упоминает об интересе Испании к поиску золота в Новом Свете и попытках Колумба найти покровителя для своих путешествий[537][538]. В тексте карты также отмечается, что «португальские неверные нарисовали на своих картах» «седовласых чудовищ», «шестирогих быков» и «быков-единорогов»[539]. Пири сохранил географические названия, данные Колумбом, переведя их на османский турецкий, а также повторил форму Нового Света на картах Колумба, в которой Куба соединена с материковой частью Северной Америки, а Эспаньола простирается с севера на юг[540]. Османский текст описывал изображения коренных американцев, а Западная Африка казалась удивительно близко к Южной Америке. Объединяющая миры, которые всегда были разделены, и полная самых мелких подробностей, карта Пири была самой полной когда-либо созданной картой мира.

В тот последний вечер в Каире Селим (его тень теперь простиралась на три континента) был ошеломлен тем, насколько большая часть мира принадлежала теперь ему, и в равной степени был очарован тем, что когда-то могло стать его в будущем. Он изучил местность за западным океаном, затем посмотрел на карту на восток, предполагая, что османы смогут провести армию через Среднюю Азию к древним городам Китая. Всего за год до этого, продвигаясь через Сирию, он из первых уст услышал рассказ об османском купце, путешествовавшем из Ирана в Китай, и эти сведения возбудили в нем любопытство[541]. Он также увидел, как далеко простирается Южная Африка и необъятная Атлантика. Несмотря на то что карта Пири очерчивала впечатляющую широту межконтинентальной власти Селима, она ясно демонстрировала и то, со сколькими проблемами все еще придется столкнуться османам, если они хотят владеть всем миром.

Селим заметил, что Пири обозначил острова Карибского моря, а также части материковой части Америки, вилайет Антилия[542]. «Вилайет» был общим османским термином для обозначения административной провинции, такой как вилайет Алеппо или вилайет Трабзон. Таким образом, совершенно поразительно, что Пири, казалось, объявил Карибский бассейн и некоторые части американских континентов провинцией Османской империи. Воображал ли он, что Новый Свет в конечном итоге неизбежно станет частью расширяющейся империи Селима, воплотив в жизнь самые худшие страхи Испании и Португалии? Возможно, он намеревался бросить Селиму смелый вызов – предложить ему попытаться последовать примеру Кемаля-реиса и расширить империю на запад от Средиземноморья до Атлантики и даже до Нового Света?

Карта взволновала Селима, но он начал уставать. Одним резким движением он разорвал карту пополам и протянул ошеломленному картографу ту часть, где был изображен Новый Свет[543]. Выйдя из палатки, Селим сунул вторую половину – на которой было изображено Средиземноморье, Африку и Азию – в карман халата и удалился на вечер.

Остается неясным, почему Селим испортил карту, которую Пири так кропотливо составлял, сохранив только восточную половину – ту часть карты, которая так и не была восстановлена. По идее, он должен был бы рассмотреть возможность похода через Атлантику в Новый Свет. Но зачем это могло быть нужно? Селим никогда не терпел поражений на поле боя и теперь обладал самой большой в мире территорией и беспрецедентным доступом к торговым путям и экономическим ресурсам. Непревзойденные успехи османов в Старом Свете не дали им веской причины пересечь океан. Завоевав Каир, Селим получил в свои руки все ключи к мировому господству в XVI веке.

Таким образом, это, казалось бы, отвечает на вопрос, почему Селим порвал карту Пири. Плыть в Новый Свет через океан – рискованный, неизведанный, недоказанный в своей эффективности маршрут. В отличие от слабых европейских держав, у Селима не было причин так отчаянно рисковать. Испанцы отправились в Новый Свет (конечно, непреднамеренно) потому, что османы и мамлюки вынудили их это сделать. Напротив, никакое государство не могло вытеснить османов, ныне доминирующую державу Старого Света, из Средиземноморья. Укрепление османской гегемонии в районах с известными ресурсами и доказанной стратегической важностью (областях, изображенных на восточной половине карты Пири) было гораздо лучшей геополитической тактикой, чем погоня за дорогим и коварным призраком в практически неизведанной Атлантике.

* * *

После завоевания Империи мамлюков Селим номинально овладел Йеменом, расположенным на юго-восточном берегу Красного моря. Йемен с его выходом к Индийскому океану открыл бы широкие горизонты для османской торговли. Это также был стратегический пункт в защите территорий вокруг Красного моря, включая недавно приобретенные Мекку и Медину. Селим знал, что ему надо действовать быстро, чтобы захватить Йемен, прежде чем португальцы смогут воспользоваться политическим вакуумом и создать мощную базу на Красном море.

После того как Васко да Гама (кстати, член Ордена Сантьяго, покровителя убийц мавров) добрался до Индии в 1498 году, столкновения между португальцами и мамлюками участились и усилились, поскольку европейцы пытались вытеснить мамлюков как выдающуюся торговую державу в Индийском океане[544]. Например, в 1500 году португальцы сожгли 10 кораблей мамлюков в главном торговом порту Каликут (ныне Кожикоде) на Малабарском побережье[545]. Мамлюки наладили множество связей по всей Индии, особенно среди многочисленных небольших мусульманских княжеств, которые регулярно обращались к ним за помощью против вторжения португальцев. Мусульманские лидеры в Гуджарате и на Гоа, двух крупнейших портах на западном побережье Индии, а также в Адене и Маскате на Аравийском полуострове, обращались к мамлюкам за военной поддержкой. Для противостояния этим мусульманским союзам португальцы наладили собственные отношения с Индией и другими странами. Например, в 1502 году португальцы достигли соглашения с индуистским правителем Кочина (ныне Кочи), расположенного недалеко от самого юга Индии, об изгнании из города мусульманских купцов, особенно из-за их тесных связей с мамлюками.

В 1504 году португальцы заблокировали устье Красного моря, известное как «Ворота слез» (Баб-эль-Мандебский пролив) из-за множества кораблей, которые затонули там на протяжении многих лет, пытаясь пройти через узкий пролив[546]. Год спустя они напали на Джидду, морские ворота в Мекку и Медину, а в 1507 году 19 португальских кораблей из Индии вошли в Красное море, уничтожив несколько кораблей мамлюков[547]. В ходе той же экспедиции они также захватили стратегически расположенный остров Сокотра, недалеко от Африканского Рога, в надежде сделать его форпостом для контроля доступа к устью Красного моря[548]. Сокотра, так называемые «Галапагосы Индийского океана», славилась словно неземной живностью; треть флоры острова не росла более нигде на земле. Самый известный пример – драконовое дерево с алой смолой и загнутыми вверх ветвями, благодаря которым оно больше похоже