Ножи Императора (ЛП) - Ричес Энтони

Юлиан позволил своему дыханию медленно и почти неслышно вырваться сквозь зубы, напряжение медленно покидало его тело, когда он понял, что Клеандр не более чем выражает благодарность восхищенного покровителя. Но когда он наклонил голову, готовый поклониться в ответ, распорядитель заговорил снова, в его голосе прозвучала сталь, которую он  давно ожидал услышать.

- Он также попросил меня обратиться к тебе с просьбой.  -  Ударение сопровождалось скривлением губ собеседника и поднятием бровей, что не оставило у прокуратора никаких сомнений относительно обязательного характера просьбы. -  Цезарь был настолько впечатлен этими тремя людьми, и Корвом в частности, что поручил мне попросить тебя о небольшом одолжении, дать возможность увидеть их за работой с немного более близкого расстояния ... -  Он сделал паузу на мгновение, и Юлиан с еще большим упадком осознал, что за этим последует. - Частный поединок, прокуратор, кровавый поединок в уединении на территории  твоей школы. Этот человек, Корв,  должен сразиться с одним из твоих лучших бойцов, чтобы предоставить Цезарю более разностороннюю демонстрацию талантов этого человека.

Юлиан медленно кивнул.

- Поединок до крови? У меня есть для этого только один человек, Гермес, быстрый и смертоносный боец из когда-либо ...

- А, Монтиферум?

Прокуратор нахмурился.

- Я...

Клеандр покачал головой, его губы растянулись в сардонической улыбке.

- Цезарь был предельно конкретен. Он желает, чтобы навыки этого новичка были проверены против вашего самого смертоносного бойца, и он поручил мне  провести поединок с твоим самым лучшим бойцом... С Мортиферумом

Юлиан развел руками.

- Разве я могу спорить  с моим Цезарем ...

Клеандр снова улыбнулся, но на этот раз выражение его лица было слегка натянутым.

- Как это мудро с твоей стороны, прокуратор.

- Но, вообще то,  самый смертоносный человек моей школы это  Велокс.

Распорядтель пожал плечами.

- Но, не по мнению императора. Итак, Корв и Мортиферум, завтра вечером.

- Завтра? Послезавтра Мортиферум должен сразиться с парой ретиариев!

Клеандр пренебрежительно покачал головой.

Не сразится!  Этот бой перенесен на следующую неделю, у него достаточно времени, чтобы оправиться от перенапряжения. Удивительно, как быстро такие вещи могут быть решены, когда речь идет о пожеланиях императора, не так ли?

Признав поражение, Юлиан снова поклонился.

- В таком случае я буду рад принять Цезаря в Дакийской школе завтра вечером. Пожалуйста, передайте ему мое восхищение и благодарность за то, что мои бойцы удостоены такой чести.

Скавр выступил вперед, кивнув в знак уважения распорядителю.

- С вашего разрешения, Аврелий Клеандр, я бы очень хотел посмотреть этот бой. Могу ли я просить императора о снисхождении и позволении поприсутствовать?

Губы распорядителя скривились в улыбке.

- Похоже, что ты будешь упорствовать в этой своей привычке подвергать себя риску, вмешиваясь в ситуации, где тебе действительно нечего делать. В прошлый раз тебе это сошло с рук, не так ли? -  Он поднял бровь, глядя на Скавра, который кивком подтвердил это замечание. -  Действительно. Сколько еще мужчин могут сказать, что у него под подбородком находилось острие императорского кинжала и что он остался, цел без единой царапины?  Это что-то вроде клуба самоубийц, могу тебя заверить. -  Он ухмыльнулся, и выражение его лица приобрело понимающий вид. -   Ты уверен, что хочешь дважды подвергнуть себя одному и тому же риску?

- Для того, чтобы увидеть, как мой центурион сражается с известным чемпионом-гладиатором? Конечно ...

Клеандр пожал плечами.

- Очень хорошо, трибун. В конце концов, это, как говорится, твои похороны...

Он отошел с тенью улыбки, игравшей на его губах, и Скавр с медленным выдохом повернулся к своему примипилу.

- Каждый раз, когда я имею дело с этим человеком, у меня возникает ощущение, что я дразню ядовитую змею очень короткой палкой. Я думаю, возможно, пришло время позволить Котте сделать то, что он предлагал с тех пор, как наш центурион решил отказаться от своей прошлой жизни и отправиться за Мортиферумом.

Юлий кивнул, наблюдая за распорядителем, пока тот проходил мимо охраны обратно в императорскую ложу.

- Я сам пойду с ним.

Скавр улыбнулся.

- Любопытно, примипил?

Юлий кивнул, фыркнув от едва сдерживаемого смеха.

- Любопытно? Я оказался прав, трибун. А вы?

Той ночью рабыня Калистра снова пришла в Дубн, и ее визит продлился немного дольше, чем в первый раз. И снова, заставив британца замолчать, она погрузила в себя его мужское достоинство, прижималась к его телу до тех пор, пока он не потерял способность сдерживаться, а затем слезла с него с нежной улыбкой.

- Это второй раз. Еще раз, и с благодарностью будет покончено.

Схватив ее за руку, он остановил ее, притянув ближе к себе.

- И я из Британии. Меня зовут Дубн. Я освобожу тебя, Калистра. Я обещаю.

Ее улыбка стала шире, но она решительно покачала головой.

- Ты никогда не освободишь меня. Я здесь обречена на всю жизнь.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

- Я клянусь. Я освобожу тебя. В следующий раз, когда ты залезешь на меня, это будет не здесь, и ты будешь сама свободна, выбрать, лечь ли со мной или поискать другого мужчину. Я клянусь тебе в этом.

10

На следующий вечер императорский распорядитель ворвался в парадный зал приема лудуса во главе небольшой группы из двух преторианских гвардейцев и единственного раба, оглядывая стены, украшенные фресками, замысловатый мозаичный пол и статуи, изображающие сражающихся гладиаторов в боевых позах. Юлиан стоял в центре зала, готовый приветствовать своего императора, безупречно одетый и причесанный, прокураторы других лудусов и Скавр стояли в стороне.

- Приветствуем вас, распорядитель!