Джордж Фрейзер - Флэш без козырей

— Я — Фицговард, — пробормотал я, — помните?

— Фицговард? Я не…

— Нет, не Фицговард, черт его побери. Подождите, сейчас — я Арнольд — нет, о Боже, нет! — мои мысли отчаянно путались. — Нет, я Комбер. Лейтенант Комбер. Вы помните меня?

Он отшатнулся в изумлении.

— Комбер? Английский офицер — но каким образом…?

— Эта девушка — рабыня, — выдохнул я. — Я спас ее, вывез с Юга, нас выследили охотники за рабами, гнались за нами через реку и до сих пор преследуют. — Должно быть само провидение вложило мне в уста нужные слова: — Не дайте им забрать ее! Спасите ее, во имя Господа!

Это должно было произвести впечатление, особенно на всех остальных, поскольку я услышал общий вздох ужаса и жалости, а одна из женщин — маленькое уродливое толстое создание — протолкалась к Касси и схватила ее за руки.

— Но… но, да что вы! — Плотный бородач был сама тревога.

— Как? Беглая рабыня? Септи, сию же минуту запри дверь! А это что такое? Боже мой, кровь! Какого дьявола? Кто…?

Я взглянул на дверь, и сердце у меня ушло в пятки. Старый негр, выпучив глаза, вцепился в засов, словно без этого не смог бы устоять на ногах, люди вокруг нас подались назад, а седобородый, который, как я понял, и был судьей Пэйном, вдруг замолчал. В дверном проеме стоял Бак, в разорванной и покрытой грязью одежде, сжимая ружье в левой руке, а за ним виднелись волосатые рожи его спутников. Бак криво ухмыльнулся, презрительно выпятив нижнюю губу, и, подняв свободную руку, указал на Касси.

— Это — беглая рабыня, мистер, а у меня лицензия на охоту за беглыми рабами! Этот негодяй у лестницы — чертов вонючий жулик, который ее похитил! — Бак сделал шаг вперед, входя в холл. — Я собираюсь забрать обоих туда, где их уже ждут!

Пэйн судорожно сглотнул.

— Великий Боже, — пробормотал он, — Что, что? Это недопустимо! Сначала эти двое, а теперь еще и… Вы что же, думаете, мой дом — невольничий рынок?

— Я хочу забрать их обоих, — снова начал было Бак, но тут же сообразил, где находится, — весьма сожалею о подобном вторжении, мистер, но они прибежали сюда, а я лишь следовал за ними. Так что, если вы готовы отдать их нам, мы более не будем беспокоить вас и ваших леди.

На секунду воцарилась мертвая тишина. Затем Бак требовательно добавил:

— Таков закон. Закон — на моей стороне!

Я почувствовал, как Линкольн рядом со мной весь напрягся.

— Бога ради, — прошептал я, — не дайте им забрать нас!

Он сделал шаг вперед, подойдя к судье Пэйну, и я услышал, как одна из леди судорожно всхлипнула, — первые признаки истерики. Но тут Линкольн очень спокойно произнес:

— Закон запрещает насильственное вторжение в чужой дом.

— Действительно, так и есть! — воскликнул судья. — Убирайтесь отсюда, сэр, сию же минуту и забирайте с собой ваших бандитов!

Бак мрачно поглядел на него:

— Я не применяю силы. Я преследую беглую рабыню, как мне это предписано законом. Если кто-то встает у меня на пути, укрывая беглых рабов, то это преступление! Я знаю законы, мистер, и поэтому говорю вам — выставите их за двери или не мешайте нам сделать это. Потому что если они не выйдут из дома, то мы войдем в дом!

При этих словах судья Пэйн подался назад, остальные также отступили, а несколько женщин даже укрылись в гостиной, но только не уродливая толстушка, обнявшая Касси за плечи.

— Вы больше не сделаете ни шагу! — закричала она. — Натан, не пускай их! И волос с головы бедняжки не упадет в этом доме! Назад, ты, грубиян!

— Но, моя дорогая! — взволнованно воскликнул Пэйн. — Если то, что он говорит — правда, то, боюсь, у нас нет выбора…

— Кто сказал, что это правда? Успокойся, дитя мое, они тебя не тронут.

— Послушайте, мисси, — Бак важно выступил вперед, опустил ружье и теперь нависал над ней своей громоздкой, почти квадратной тушей, а его приятели толпились у него за спиной. — Лучше прислушайтесь к тому, что сказал этот старик. Закон — на нашей стороне. — Он взглянул на Линкольна, который, не шевелясь, стоял прямо у него на пути: — Ну-ка, отойди.

Линкольн по-прежнему даже не пошевелился. Он стоял в свободной позе, а его речь была все такой же медленной и спокойной.

— Что касается закона, — заметил Линкольн, — вы говорите, что это — беглая рабыня, а этот человек украл ее. Но мы не знаем, правда ли это, не так ли? Вполне возможно, они расскажут совсем другую историю. Я и сам немного разбираюсь в законах, дружище, и могу предположить, что если вы имеете какие-либо права на этих двоих, то должны представить их в соответствующей форме, то есть через суд. Причем через суд в Огайо, — подчеркнул он. — И, как юрист, я бы посоветовал вам не отягчать ваше дело, вламываясь в чужой дом с оружием в руках. Или, к примеру, пачкая этой леди ковер. Если у вас есть какие-либо требования, то предъявите их в соответствующем месте, — он немного помолчал. — А пока спокойной ночи, сэр.

Это было сказано так спокойно и с такой уверенностью, что я чуть не застонал от облегчения, слушая его, но, как оказалось, я плохо знал рабовладельцев. Бак лишь хмыкнул и ухмыльнулся прямо ему в лицо.

— О, да, знаю я эти суды! Приходилось мне бывать в этих ваших судах!

— Полагаю, что так, — небрежно обронил Линкольн.

— А! Так вы, должно быть, один из этих проклятых законников, не так ли? Ладно, тогда я вам кое-что скажу, мистер — я знаю про эти чертовы суды достаточно, чтобы сказать: все их решения для меня гроша ломаного не стоят! Я — здесь и эти проклятые беглецы — тоже. И если я заберу их отсюда тихо и спокойно, то нам не понадобится беспокоить судью и присяжных. Как по мне, так я вполне ясно ответил на все вопросы, что мне здесь задавали, и меня не собьешь с толку всеми вашими хитрыми речами. Этот парень и черномазая девчонка уйдут со мной!

И он шевельнул стволом своей винтовки.

— То есть вы собираетесь захватить их силой, — спокойно уточнил Линкольн, — это так?

— Могу поклясться, что так! Полагаю, никакие суды мне при этом не понадобятся! Мы сами осуществим правосудие, понятно?

Я задрожал, слушая эти слова. «Боже, — подумал я, — нам конец — сила на его стороне. Если он захочет войти и вытащить нас отсюда, закон его оправдает. Конечно же, потом пойдут протесты и поднимется небольшой местный шум, но что это даст нам, если они снова переправят нас на южный берег реки?» Касси застонала, а я в отчаянии бессильно повис, цепляясь за перила. Но Линкольн лишь рассмеялся, качая головой:

— Значит, таково ваше решение, мистер…?

— Я — Бак Робинсон…

— Бак, этого вполне достаточно. Так, значит, таков твой стиль, Бак? Грубая сила, а потом можно говорить, что угодно. Ну что ж, полагаю в этом есть своя логика, но знаешь ли, Бак — мне это не нравится. Там, откуда я приехал, так дела не делаются.