Юлия Белова - «Бог, король и дамы!»

Упоминание о погоне самым действенным образом подстегнуло молодых людей, но через пару часов бегства супруги убедились, что тревога была ложной. Было ли дело в разочаровании короля Карла или в стараниях мадам Екатерины, но никакой погони за Лошами послано не было, и бегство супругов превратилось в очаровательную прогулку.

Лишь одно обстоятельство не на шутку расстраивало Аньес — в суматохе сборов и бегства из Блуа слуги потеряли ее приемыша. Напрасно шевалье Жорж-Мишель уверял жену, будто придворные, основательно напуганные смертью трех негодяев, не осмелятся даже взглянуть на мальчика — Аньес продолжала грустить. Граф де Лош был бы рад отправить за беднягой кого-нибудь из своих людей, но не имел ни малейшего представления, где искать королевского пажа и даже как его зовут.

Все еще ясное солнышко отражалось от речной глади Беврона, лес приветствовал молодоженов золотом и багрянцем и шевалье Жорж-Мишель решил, что красоты Блезуа и Турени лучше всего смогут излечить жену от меланхолии. Срок Аньес был не настолько велик, чтобы неспешное путешествие могло повредить здоровью жены и будущего наследника, к тому же сеньор Лоша всегда мог рассчитывать на гостеприимство окрестного дворянства.

Стихи Ронсара и очарование местных замков, таких непохожих на виденные Аньес в Релингене и Испании, действительно успокоили графиню де Лош. Обрадованный этой переменой, Жорж-Мишель заливался соловьем. Молодой человек чувствовал себя первооткрывателем, повергнувшим к стопам жены чудесный край. Винейль, Грото и, наконец, Вильсавен, принадлежащий одному из многочисленных родственников графа, один за другим открывали ворота перед молодоженами.

В Вильсавене супруги решили задержаться на неделю. С дальновидностью, весьма редкой в подобном возрасте, Жорж-Мишель счел, что лицезрение счастливого материнства должно благотворно подействовать на настроение жены. Вильсавен был невелик, но удобен, а мадам де Брионн еще достаточно молода и привлекательна, чтобы общение с ней было приятно, но при этом недостаточно молода и красива, чтобы вызвать женскую ревность.

И все-таки маленькой принцессе казалось, будто сердце госпожи Вильсавена подтачивает тайная печаль. Хотя имение содержалось в полном порядке, а годовалый сын графини был красив и здоров как и большинство Лорренов, мадам де Брионн не выглядела счастливой женщиной. Аньес не знала, что и думать. Последнее время маленькая принцесса стала такой чувствительной, что малейший намек на чужое несчастье заставлял ее шмыгать носом.

Врач госпожи де Брионн советовал юной женщине успокаивать нервы прогулками, и Аньес добросовестно выполняла рекомендации медика, боясь, что слезливое настроение может повредить малышу. Парк Вильсавена был небольшим, и уже через пару прогулок принцесса знала там каждую клумбу и каждый куст. Безупречный рисунок дорожек и посадок очень быстро нагнал на Аньес скуку, и графиня-принцесса втайне от хозяйки и мужа расширила свои прогулки, забираясь на хозяйственный двор и даже к дому слуг. И вот там до слуха Аньес донесся безутешный плач.

— Кто здесь? — дрогнувшим голосом вопросила принцесса и плач за дверью на мгновение стих, но не успела Аньес что-либо понять, как, мешая всхлипы с бессвязными жалобами, узница сообщила, что зовут ее Луизой и она родная дочь госпожи де Брионн, и что жестокосердная мать разлучила ее с любимым.

От жалоб бедняжки у Аньес кругом шла голова, а глаза наполнились слезами. Принцесса сбивчиво пообещала что-нибудь сделать для несчастной и поспешила к мужу. В свои шестнадцать лет Аньес уже знала, что даже принцессы не всегда могут помочь там, где правит одна только родительская власть. К счастью, в отсутствие господина де Брионна Жорж де Лош имел полное право требовать отчета от родственницы, и Аньес попросила супруга выяснить, за что кузину посадили под замок и если будет такая возможность — помочь.

Стоило Жоржу-Мишелю заговорить с тетушкой о ее дочери, как госпожа де Брионн побледнела и рухнула перед ним на колени.

— Ради всего святого, племянник, — рыдала хозяйка замка, судорожно прижимая руки к груди, — не говорите об этом несчастном происшествии моему супругу — он отправит девочку в монастырь!

Ошеломленный столь бурной вспышкой отчаяния, граф де Лош попытался было поднять тетушку и усадить в кресло, но не тут то было. Мадам де Вильсавен продолжала поливать его колени слезами.

— Передайте принцу… и ее величеству, что мы ни на что… ни на что… не претендуем. Мы все сохраним… в тайне… Только не погубите… мою дочь…

Жорж-Мишель с трудом усадил тетушку в кресло и только теперь понял, в какую историю влип. Припомнил хвастовство Анжу, его жалобы на матушку, отославшую какую-то красотку домой, странные намеки королевы Екатерины.

— И что вы намерены предпринять? — спросил шевалье, усиленно пытаясь сохранить спокойствие.

Госпожа де Брионн горестно вздохнула.

— Прежде всего скрыть положение Луизы… иначе она погибла… А потом ребенка можно будет отдать… в какую-нибудь зажиточную крестьянскую семью.

— Ну, нет, — молодой человек сам не понял, как эти слова сорвались с его уст, но отступать было поздно. — Отдать крестьянам отпрыска Валуа? Немыслимо! Кузину надо выдать замуж. У нее есть приданное?

— Она унаследовала Вилландри, — с надеждой пролепетала дама.

— Значит, в женихах недостатка не будет, — успокоил тетушку граф.

Несмотря на высказанную уверенность, Жорж-Мишель не слишком верил своим словам. Падшая женщина — это неприятно. Падшая женщина в собственной семье — ужасно. Шевалье никогда не принимал фрейлин «летучего отряда» всерьез, хорошо зная, чем они занимаются при дворе, но представить, что его собственная кузина забудется настолько, что понесет, было невыносимо. Жорж-Мишель представил песенки, которые будут распевать о его семье, вообразил гнев дяди и зажмурился. Граф де Брионн вполне мог подать жалобу на соблазнителя королю, а что в ярости учинит Карл, не смог бы предугадать никто.

Жорж-Мишель вспомнил, что герцог Анжуйский никогда не был в чести у брата, и тот вполне мог заточить дофина в Амбуазе, Венсенне или даже в Бастилии. Или заставить брата жениться, с еще большим беспокойством понял Жорж-Мишель.

Как добрый друг Генриха граф де Лош предпочитал, чтобы герцог Анжуйский женился на какой-нибудь принцессе или даже королеве, и чтобы потом сам стал королем. А если брак с кузиной состоится? — размышлял шевалье. И что, если кузина, не дай то Бог, родит мальчика? — предположил Жорж-Мишель. Конечно, король Карл считает себя бессмертным и вряд ли подумает, к чему может привести женитьба брата на падшей женщине, но Жорж-Мишель видел последствия столь же ясно, как и заплаканное лицо тети. Наверняка половина Франции будет сомневаться в законорожденности этого ребенка, наверняка найдутся те, кто усомнится даже в отцовстве Анри и тогда… Жорж-Мишель представил две армии, которые лет через двадцать сойдутся в битве под Парижем, понял, что одну из них придется возглавить ему, и решительно тряхнул головой: он не позволит кузине выйти замуж за Генриха — уж лучше сразу отправить грешницу в монастырь. Хотя монастырь тоже не выход. Тогда…