Синтия Хэррод-Иглз - Подкидыш

– Конечно же, нет, – быстро ответил Джоб. – Вам не надо слушать, что болтают между собой слуги.

– Но как ты можешь знать наверняка? – настаивала Изабелла. – Король, конечно, очень дружен с ней, но относится к ней как-то странно. Почему, например, в прошлом январе он вдруг пригласил её на поминки по лорду Ричарду? А посмотри, как она носится с младшим братом короля – я имею в виду Ричарда, – все время повторяя, что он – единственный во всей семье – похож на своего отца!

Они уже въезжали во двор усадьбы, и навстречу им бежал слуга, чтобы принять лошадей. Нужно было соблюдать осторожность.

– Я ничего не знаю наверняка, – твердо заявил Джоб. – Но если говорить начистоту, то, по-моему, все это – пустые сплетни. Хватит в семье одного человека, бегающего по ночам на свидания.

– То есть ты хочешь сказать, что мне надо держать язык за зубами, если я хочу, чтобы ты тоже помалкивал? – вскинула брови Изабелла. – Ну что же, пожалуйста. Нет, все в порядке, – бросила она слуге. – Я сама отведу его. Хочу приглядеть, чтобы ему сделали хорошую подстилку. Пойдем со мной, Джоб, надеюсь, ты не настолько заважничал, чтобы самому не позаботиться о собственной лошади?

Они вместе прошли через двор к конюшням, ведя лошадей в поводу. У Изабеллы был сейчас молодой жеребчик, Лайард Второй, её прежний гнедой, Лайард Первый, умер два года назад. Она сама объезжала скакуна – так же, как Элеонора объезжала когда-то для себя Лепидуса. Пожалуй, это – единственное, что есть у них с матерью общего, подумала Изабелла. Не зря Джоб часто в шутку спрашивал у Изабеллы, от кого еще она могла заразиться любовью к лошадям, если не от матери?

– Джоб, – покосилась она на него сейчас, – почему ты так и не женился? Что, и не собираешься? – Изабелла уже спрашивала его об этом раньше, по другому поводу, но так и не получила тогда ответа – Джоб всегда был очень замкнут во всем, что касалось его личной жизни. – Ты же еще не стар, тебе нет и сорока.

– Мне сорок два, госпожа, и это вам прекрасно известно, – ответил Джоб, не сводя с неё пристального взгляда. – И еще вы прекрасно знаете, поскольку я уже не раз говорил вам это прежде, что я не могу жениться, так как состою в услужении у вашей матери.

– Но ты можешь найти жену в поместье – и брак никак не помешает твоей службе. Почему бы тебе не жениться на Энис? Я уверена, что она с радостью пойдет за тебя.

– Я не хочу жениться на Энис, а она не хочет выходить за меня замуж, – ответил Джоб.

Изабелла оглянулась, чтобы увериться, Что их никто не слышит, и заговорила опять, на этот раз – пряча глаза от Джоба и покраснев от смущения.

– Хорошо, тогда ты мог бы жениться на мне, – сказала она. Наступило молчание, и когда Изабелла наконец осмелилась поднять глаза, то успела заметить на лице Джоба какое-то странное выражение – то ли нежности, то ли жалости, прежде чем оно опять стало таким же невозмутимым, как всегда. – Разве ты не хочешь? – жалобно спросила молодая женщина:

– Госпожа... – беспомощно начал Джоб. Изабелла быстро перебила его.

– Ну подумай – ты всегда нравился мне, и я всегда была твоей любимицей – ты знаешь, что была! И... О, Джоб, я так боюсь, что матушка отошлет меня отсюда. Недавно она опять говорила о том, что для меня надо подыскать мужа. Но ведь если она даже кого-нибудь и найдет, это будет какой-нибудь ужасный старик, совсем мне чужой, и мне придется выйти за него замуж! А если не найдет, то мне останется одна дорога – в монастырь. Мне ведь уже двадцать шесть, – жалобно закончила она.

– В монастыре может оказаться не так уж и плохо, – мягко попытался утешить её Джоб. – Вы будете жить там как настоящая леди – ваша мать не допустит, чтобы вы нуждались в деньгах.

– Но я не хочу никуда уезжать отсюда. Мой дом здесь! Я не хочу оказаться навеки запертой в келье, лишиться прогулок верхом, охоты, свежего ветра, бьющего в лицо! О, Джоб я же нравлюсь тебе, я знаю, что нравлюсь! Нам могло бы быть так хорошо вместе. Неужели ты не можешь полюбить меня, ну хоть чуть-чуть? – И в отчаянии, отшвырнув поводья, она кинулась ему на шею, страстно прижавшись к нему всем телом.

На глазах у Джоба выступили слезы, и он обнял её, словно пытаясь защитить от всех невзгод. Она подняла к нему лицо, предлагая свои губы, и он нежно поцеловал её, прежде чем отстранить от себя. Именно этот поцелуй ей все и сказал. Так когда-то целовал её отец.

– Я понимаю, – с горечью прошептала молодая женщина. – Прости, если я смутила тебя.

– Дорогая Изабелла... – опять начал Джоб. – Вы же знаете, что я очень люблю вас, но...

– Но всего лишь как отец. А на самом деле ты любишь мою мать, разве не так? Нет, не надо ничего говорить. Мне нужно было догадаться гораздо раньше. Ты любишь её и смотришь на нас как на собственных детей. – Неожиданно её поразила другая мысль, и Изабелла поспешила высказать её прежде, чем Джоб успел остановить её. – А может быть, мы твои дети? Боже, мне никогда раньше не приходило это я голову. Так вот почему ты был так уверен, что она не была любовницей лорда Ричарда – потому что она была твоей?

– Изабелла, вы не должны говорить таких вещей! Немедленно выбросьте это из головы и молите Господа, чтобы он простил вам эти грешные мысли! Я всем сердцем люблю вашу мать и даже не могу выразить, насколько она дорога мне. Я был при ней с тех пор, как оба мы едва вышли из детского возраста. Это правда, я питаю к ней более нежные чувства, чем простому слуге позволено испытывать к своей госпоже, но отношусь к ней вовсе не так, как вы думаете. И кроме того, неужели вы можете себе представить, что, даже если бы я и любил её по-настоящему, я позволил бы себе запятнать честь вашего отца в его собственном доме? Ведь этот человек был моим хозяином – и добрым хозяином!

Изабелла казалась пристыженной.

– Прости меня, Джоб, – прошептала она. – Я совсем не то хотела сказать – просто как-то вырвалось... Это все из-за того, что я очень беспокоюсь.

– Я понимаю, – уже мягче ответил Джоб. – Но, дитя мое, если ваша мать найдет вам подходящего мужа, вы примиритесь с этим? В конце концов, у вас всегда будет достаточно денег, да еще появится собственный дом и множество слуг. Вы сможете ездить на охоту, ходить в гости и вообще делать все, что вам заблагорассудится.

Изабелла подхватила поводья Лайарда и печально отвернулась.

– Ты по-прежнему ничего не понимаешь, – вздохнула она. – Ты просто не можешь этого понять. Ты мужчина. Выйти замуж – это значит рожать детей. – И не произнеся больше ни слова, Изабелла повела Лайарда в стойло.

Собравшийся в апреле парламент долго и горячо обсуждал вопросы, связанные с торговлей тканями, и по довольному выражению, появившемуся на лице Элеоноры в тот момент, когда она услышала о новых законах, принятых на сей счет, можно было предположить, что и она приложила к этому руку. Новые законы запрещали ввозить в страну иноземные материи; указывали, какой должна быть каждая штука сукна, и строго предписывали расплачиваться за шерсть и ткани только деньгами или золотом. Эти правила защищали английских торговцев от чужеземных купцов и клали конец производству скверных тканей внутри страны. Одновременно был принят закон о том, что с работниками, занятыми на сукновальнях, отныне надлежит рассчитываться только наличными, а не натурой; этот же закон устанавливал минимальные и максимальные размеры жалованья, и теперь трудовому люду незачем было то и дело переходить от одних хозяев к другим.