Джон Биггинс - Под стягом Габсбургской империи

И потом вдруг всё кончилось, так же внезапно, как и началось, и наша потрепанная и протекающая посудина поплыла с попутным теплым ветерком по залитому солнцем голубому морю, с тихим скрипом переваливаясь по длинным, мягким волнам вдогонку за далеко ушедшим штормом. Мы недоверчиво оглядывали бородатые, покрытые коркой соли лица, до сих пор не веря, что остались живы. Китайцы суетились с ароматическими палочками перед алтарем богини милосердия Гуань-Инь и разложили на просушку под солнцем хворост и найденную жестянку со спичками. Вскоре в глинобитной печке горели угли, и мы смогли приготовить первую за девять дней горячую пищу. Потом нас свалила с ног чудовищная усталость, словно в банк нашего физического и душевного состояния разом предъявили к погашению все выданные чеки. В сумерках мы легли в дрейф, чтобы несколько часов поспать.

На следующее утро над пустынным морем поднялось солнце. Было тепло, слабый ветер дул с востока. Но где мы? Должен признаться, я не имел ни малейшего представления. Я решил, что, возможно, где-то к северо-востоку от Филиппин, но точнее сказать было трудно. У нас не было карт южнее Шанхая, а хронометр несколько дней назад остановился. Что до определения местоположения с помощью секстанта, то мне лишь удалось установить долготу проверенным временем способом — сделав несколько измерений высоты солнца в зените и высчитав среднее. Проделав это, я от удивления чуть не выронил секстант. Я снова проверил расчеты. Ошибки быть не могло: мы менее чем в десяти градусах севернее экватора. То есть за девять дней мы покрыли примерно полторы тысячи морских миль.

Значит, мы рядом с Филиппинами, но с какой стороны? Если мы к востоку от острова Лусон, то можем высадиться на территории Соединенных Штатов, то есть нейтральной. Если же с западной стороны, то ближайшее побережье — это французский Индокитай. Необходимо выяснить, где мы, от этого зависит, вернемся ли мы в Австрию через США или застрянем в тюрьме как военнопленные.

Однако вскоре вопрос о том, к чьей колонии мы ближе, отошел на второй план. Потому что после полудня, продвигаясь на юг с ветром в левую раковину, мы заметили на горизонте к северо-востоку парус. Я рассмотрел корабль в бинокль, по мере того, как он показывался из-за горизонта. Это было мелкое парусное суденышко из местных, что-то вроде проа [72] — с двумя коричневыми рейковыми парусами, наверху более широкими, чем внизу, и оно быстро нас нагоняло.

Поначалу я обрадовался: кто-нибудь на судне, возможно, говорит по-китайски или на каком-нибудь европейском языке, и мы получим представление о том, где находимся. Но по мере того, как нас догоняли, и я смог как следует рассмотреть судно, на душе стало тревожно. Это и в самом дело оказалось проа, низко сидящее в воде, с двумя массивными балансирами. Но экипаж, похоже, был слишком большим для торгового или рыбацкого судна. По правде говоря, проа было прямо-таки забито людьми от носа до кормы, и вскоре, когда они подошли ближе, мы заметили солнечные блики на стали и услышали окрики. Возможно, они просто хотели продать нам свежих кокосов, а может и нет.

Я приказал команде поставить все паруса до последнего. Состязание на скорость между неуклюжей торговой джонкой и пиратским проа по своей природе не является состязанием равных, но не настолько уж. «Шварценберг» плыл курсом, дававшим ему наибольшую скорость, а плоскодонному бескилевому проа такой курс подходил мало. Они должны были нагнать нас где-то через полчаса, но у нас оставалось еще достаточно времени для подготовки.

Я велел команде наполнить мешки из-под риса камнями балласта из трюма и сложил их на корме, соорудив примитивный бруствер с бойницей посередине. Потом вытащил пулемет из металлического ящика и поднял его из трюма на куске парусины, вместе с пятью сотнями патронов. Мы установили его на треноге, а дуло высунули в бойницу. Мы вместе с торпедомейстером Кайнделем залегли в ожидании. Теперь мы хорошо видели их в сотне метров за кормой: не китайцы, как я ожидал, а люди с более темной кожей, длинными носами и черными кудрями, покрытыми яркими платками.

Довольно пугающее сборище, это уж точно, вооруженное чем-то вроде сабель и кинжалов, а также допотопным огнестрельным оружием, которым они трясли в предвкушении, не подозревая о том, что цивилизованные европейцы лежат в ожидании за бруствером из рисовых мешков. Вскоре мы услышали их радостные крики и завывания. Среди них была и парочка китайцев, так что Эрих сможет с ними переговорить. Хотя вести переговоры особо и не о чем — пока два суденышка качались на волнах, стало ясно, что те жаждут нашей крови и воображаемого груза.

— Лечь в дрейф, жалкие твари, — выкрикнул их переводчик. — Сдавайтесь, и мы помилуем тех, кто к нам присоединится. А попытаетесь сбежать, мы возьмем вас на абордаж, порубим всех до одного в капусту и скормим рыбам кусок за кусочком!

— Пошли вон, ворье поганое, оставьте в покое мирных торговцев!

— С какой стати? Или ты собираешься с нами разделаться, петух навозный?

— Предупреждаю, у нас на борту оружие, стоит мне его использовать, и ни один не избежит расплаты.

Эта угроза вызвала у пиратов приступ веселья.

— О да, император всей вселенной! Спусти портки, чтобы мы могли разглядеть твое оружие и задрожать от страха!

Дистанция между нами снизилась до тридцати метров. Я подал Кайнделю знак, он взвел затвор пулемета и уставился в прицел.

— Получится, Кайндель? — спросил я. — Судно прыгает, как скаковая лошадь.

— Не беспокойтесь, герр командир. Меня не просто так произвели в пулеметчики первого класса. Пусть только эти гнусные дикари ткнутся в нас носом, и обещаю, я в три секунды уложу целую кучу. Только скажите когда.

Я всмотрелся через бойницу на толпу завывающих и размахивающих саблями пиратов, сгрудившихся на носу проа, пока оно вспенивало волны за нашей кормой. На мгновение я представил, какими они станут через несколько секунд: плавающие в луже крови мертвецы и умирающие, дрейфующие в нашем кильватере, кровь стекает через дыры в изрешеченном пулями корпусе. И что-то во мне перевернулось. Возможно, нахлынули воспоминания о бойне на Вороньем перевале несколько недель назад, точно не знаю, но я просто не мог заставить себя это сделать. Эти мерзавцы без сомнения давно заслуживали смерти за свои преступления. Но кто я такой, чтобы быть и судьей, и палачом? Я, свалившийся на них из чуждого мира, словно с другой планеты?

— Нет, Кайндель, — сказал я. — Дадим им шанс, хотя они его и не заслужили. По моему сигналу дайте первую очередь по салингу фок-мачты и постарайтесь сбить парус. После этого, только после этого, стреляйте по ним, но по моему сигналу.