Стратегия победы. Разгрома 1941 года не было - Елена Анатольевна Прудникова

да и как бы НКПС справился с этой задачей? У наркоматов был груз, у НКПС вагоны, надо запихать одно в другое, и все дела. А поскольку назначенное к вывозу хозяйство запихиваться в имеющееся в наличии количество вагонов категорически отказывалось, можете себе представить, какие вокруг этого дела вспыхивали схватки. Единого же координирующего органа, способного, скажем, умерить аппетиты Наркомзема в пользу ВСНХ (или же наоборот), не существовало.

Что именно везти и что со всем этим потом делать? В задумке предполагалось, что вывезенное оборудование где-то будет работать, но из планов середины 20-х годов это никоим образом не следовало, так что ни одно предприятие не было застраховано от судьбы Петроградского подковного завода.

Первый эвакоплан утвердили 7 мая 1926 года. Он далеко не был документом, способным спасти советскую промышленность, – но он существовал, в этом было главное его достоинство (и как бы не единственное). По этому плану приграничные территории разбивались на три зоны по степени опасности, устанавливался порядок вывоза людей и грузов из каждой зоны. Различали эвакуацию и разгрузку. Первое – это вывоз оборудования или хотя бы жизненно важных его частей, а также квалифицированных рабочих, при прекращении работы предприятий. Второе – с точностью до наоборот: работа продолжается, а вывозится все, что не является для нее необходимым (и что сумеют протолкнуть железные дороги).

Следующий план был утвержден 3 марта 1927 года. В нем была предпринята попытка увязать эвакуацию с воинскими перевозками (до того это нельзя было сделать, поскольку РККА не имела разработанного оперативного плана на начало предполагаемой войны). Впрочем, эвакуационные и военные грузы являлись конкурентами – до того, чтобы везти эвакогрузы обратным рейсом после воинских перевозок, додумались значительно позже. Под них предоставлялось 15 783 вагона. Если считать по двадцать вагонов в эшелоне – то чуть больше 500 эшелонов, если по сорок – то около 250. Прямо скажем, небогато.

Тем не менее заявки наркоматов по Белоруссии и Северо-Западу НКПС обещал удовлетворить полностью, что косвенно говорит о развитии промышленности в этих регионах (проблема Ленинграда рассматривалась отдельно). Зато по Украине заявки жестоко урезали, эвакуация Одессы вообще обеспечивалась на 25 %. Причины, конечно, объективные – плохое развитие транспорта, большие объемы воинских перевозок (армия была маленькая – всего полмиллиона, но и железные дороги тоже дохлые). А ведь проблема-то заключалась именно в Украине! Там был мощный промышленный район, и именно на украинские черноземы в первую очередь нацеливались завоеватели – сперва поляки с румынами, затем немцы.

Все ж таки перевозки кое-как сумели рассчитать. А вот дальше начинался хаос. Грузы направлялись в места, выбранные самими наркоматами – куда хочу, туда везу. Естественно, все выбирали наиболее «вкусные» районы, в первую очередь Москву. Вопрос приемки грузов и вывоза их со станций не отражался в плане вообще никак. Грузовиков в стране, считай, что и не было, а лошади подлежали мобилизации – так что заторы были обеспечены до небес, но НКПС это уже не волновало, а единого координирующего органа… правильно! Отсутствовала также финансовая смета. Для тех времен это было несмертельно – страна мгновенно вспомнила бы «военный коммунизм», – но неприятно.

План, датируемый 1928 годом, оказался уже вполне приличным, и его приняли за основу дальнейшего эвакуационного планирования. На этот раз зоны эвакуации привязали к административным границам – раньше они обозначались просто линиями на карте (прокомментировать читатель может самостоятельно, правда?). Приграничную полосу разделили на сектора – до тех пор при угрозе нападения, например, Румынии в движение приходила вся западная граница, от Черного моря до Карелии. При чем тут Карелия, если нападает Румыния? А вот такое было планирование. Планы эвакуации надо было привязывать к оперативным и мобилизационным планам РККА, а их более-менее составили лишь к 1927 году.

Сводился эвакоплан образца 1928 года так же, как и первый, в Центральном мобилизационном отделе НКПС на основе заявок наркоматов. НКТорг отвечал за вывоз товарных запасов, НКЗем – племенного скота, НКЗдрав – ценного медицинского оборудования, НКВД отвечал за перемещение людей и состояние эвакуационных баз, Наркомфин за составление сметы и т. п.

Единого органа, увязывающего потребности разных наркоматов и определяющего степень важности грузов, по-прежнему не существовало. НКПС все заявки удовлетворить не мог, а оборонных приоритетов попросту не знал – не его это дело. Это вело к проценту. К счастью, разбивка по наркоматам была куда менее подробной, чем пятнадцать лет спустя. За эвакуацию предприятий отвечали не десять наркоматов, а один Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), который более-менее способен был разобраться с приоритетами – иначе хаос при таком подходе получился бы невообразимый.

Реввоенсовет предлагал возложить задачу координирования на Штаб РККА, где как раз сидел незабвенный товарищ Тухачевский. К счастью, идея умерла еще до рождения. Но эвакоплан и без вмешательства военной мысли имел столько недоработок, что скучно бы в любом случае не было.

…Итак, эвакуацией ведали три структуры. Наркомат давал заявку – сколько, откуда и куда везти – и отвечал за подготовку своих объектов к вывозу, НКПС сводил все воедино и составлял общий план. Кроме них в деле участвовал еще НКВД, который отвечал за вывоз людей и составлял планы баз эвакуации. У нас принято связывать эту аббревиатуру с массовыми репрессиями, ГУЛАГом и прочими «ужасами сталинизма». Однако до 1934 года «ужасами» ведала совсем другая контора – ОГПУ. НКВД же, появившийся на свет еще в 1917 году, существовал сам по себе и кроме борьбы с уголовщиной занимался множеством самых разнообразных дел – большей частью тех, которые не знали, на кого свалить. Так что возня с эвакуацией была ему также «по профилю».

А поскольку координирующий орган по-прежнему отсутствовал, наличие двух стыков в деле наводило на отнюдь не веселые размышления.

Аппетиты наркоматов были невелики, но удовлетворить их НКПС все равно не мог. По плану 1928 года возможности вывоза были следующими:

В реальности, исходя из принципа «гладко было на бумаге», процент получился бы еще меньше. Хотя и так масштабы эвакуации хорошо характеризуют состояние советской промышленности: должно было быть вывезено 352 предприятия, 141 тыс. человек и 111 тыс. т грузов в порядке эвакуации, 57 тыс. человек и 57 тыс. т грузов по ходу разгрузки. Чувствуете разницу с 1941 годом?

Речь о более-менее серьезном перебазировании производства при таких объемах перевозок не шла. Должны были вывозиться отдельные, наиболее важные цеха заводов, технологические линии, жизненно важные части оборудования, остальное по возможности уничтожаться. Возобновления производств в тылу план не предусматривал, вывозимое оборудование предполагалось хранить на складах или, в лучшем случае, по