Путешествие Хамфри Клинкера - Тобайас Джордж Смоллет

class="p1">Из Дамбартона открывается вид на западную горную Шотландию – нагромождение высоких темных гор, но эта картина не вызывает никакого удивления у жителей Глеморгана.

Мы остановились в Кэмероне, прекрасной усадьбе, принадлежащей члену Суда Уполномоченных Смоллетту[160], где и нашли всякие удобства, каких могли только пожелать. Расположена она наподобие храма друидов в дубовой роще, близ Ломонда, изумительного озера с чистой, прозрачной водой, во многих местах неизмеримо глубокого и простирающегося в ширину на шесть-семь миль, а в длину – на двадцать четыре; по нему рассеяно более двадцати зеленых островов, покрытых лесом, некоторые из островов засеяны хлебом, а другие изобилуют красным зверем. Принадлежат они различным джентльменам, чьи поместья разбросаны вдоль берегов озера, столь красивых и живописных, что трудно описать.

Мы с дядюшкой оставили женщин наших в Кэмероне, так как мисс Табита и слышать не хотела о путешествии по воде, а чтобы попасть сюда, необходимо переправиться на пароме через узкий морской залив. Страна эта кажется все более дикой и невозделанной по мере того, как мы углубляемся в нее, а народ отличается от шотландцев, живущих на равнинах, и видом своим, и платьем, и языком не меньше, чем отличаются горцы Брекнока от обитателей Херфордшира.

Когда жители равнин хотят повеселить душу чаркой, они идут в трактир, именуемый «полпивная» и требуют на два пенса «чопгна» – пенистого солодового напитка, более слабого, чем английское столовое пиво. Его подают в оловянной бутыли, имеющей форму кегли, из которой наливают в «куаф», затейливую чашку, сделанную из клепок букового и черного дерева, скрепленных тонкими обручами; такая чашка имеет два ушка или ручки. Вмещает она четверть пинты, иногда бывает обложена по краям серебром, и из того же металла сделано донышко, на котором выгравирован вензель хозяина заведения.

Что же касается жителей горной Шотландии, то они презирают этот напиток и угощаются виски, солодовым спиртом, крепким, как можжевеловый, и выпивают его весьма много, ничуть не хмелея. Они привыкли к нему с колыбели и почитают превосходным средством против зимней стужи, которая здесь, в горах, должна быть лютой. Говорили мне, что дают его младенцам с большою для них пользой во время сливной оспы, когда высыпание идет медленно и жизни грозит опасность.

Горные шотландцы привыкли есть гораздо больше мяса, чем достается на долю их соседям, жителям равнин. Они любят охоту – страна изобилует оленями и другим красным зверем, а также пасется здесь без присмотра рогатый скот, овцы и козы, и за этими стадами они и не совестятся охотиться, как за дичью, не потрудившись разузнать, чья это собственность.

Инверери – бедный городишко, хотя и находится под непосредственным покровительством герцога Аргайля. Крестьяне живут в жалких лачугах и терпят большую нужду, но у джентльменов дома хорошие, а иностранцев они любят так, что можно жизни лишиться от их гостеприимства.

Бедные горцы находятся ныне в плачевном состоянии. Парламентским актом отнято у них оружие, а также запрещено им носить старинную одежду, которая была и красивой и удобной. Но всего тягостнее им приказание носить штаны – с таким утеснением не могут они помириться. Большинство носит их не так, как должно, а надевает на шест или длинную доску и таскает на плече. Лишены они также права пользоваться своею клетчатой материей, называемой «тартан», которую выделывали сами и ценили превыше бархата, парчи и других европейских и азиатских тканей. Теперь ходят они в длинных балахонах из грубого красновато-коричневого домотканого сукна, дрянного и тяжелого, и весь вид их выражает уныние. Поистине правительство не могло изобрести более надежного средства, чтобы сломить их национальный дух.

Мы по-королевски забавлялись охотою в горах на оленя. Горы эти – те самые уединенные холмы Морвена, где Фингал и его герои[161] тешились такой же забавой. Душа моя наполняется восторгом, когда я смотрю на коричневый вереск, по которому некогда ступал Оссиан, и прислушиваюсь к свисту ветра, пригибающего к земле траву. Входя в залу нашего хозяина, я осматриваюсь, не висит ли где арфа сего божественного барда, и жажду услышать небесный голос великого его духа.

Здесь у всех на устах поэмы Оссиана. Здешний знаток древностей, лэрд М’Фарлан, у которого мы обедали несколько дней назад, может повторить их все на древнем гэльском языке, который очень похож на валлийский не только звучанием своим, но имеет много общих с ним корней, и я не сомневаюсь, что оба эти языка одинакового происхождения. Немало удивился я, когда, спросив одного шотландского горца, знает ли он, где найдем мы дичь, услыхал в ответ: «Nu niel sassenagh», что значит: «Не понимаю по-английски»; так ответил бы мне и валлиец, и почти теми же словами.

Жители горной Шотландии называют обитателей равнин не иначе как сассенаг, или саксами, а это подтверждает догадку, что шотландцы, живущие на равнине, одного происхождения с англичанами. Здесь, в горах, крестьяне очень напоминают крестьян валлийских и видом своим и нравами, жилища их также сходны. Все, что я вижу, слышу и чувствую, кажется мне валлийским; горы, долины, потоки, воздух и климат, говядина, баранина, дичина – все валлийское. Однако же должно признать, что здешний народ кое в чем имеет больше достатка, чем мы: у них множество оленей и диких коз, мясо которых в это время года жирно и вкусно. Море здесь изобилует превосходнейшей рыбой; вдобавок они находят способ доставать очень хороший кларет по очень низкой цене.

Хозяин наш – важная особа в этих краях; он – младший в роде Аргайля и наследственный «начальник» одного из замков. Именуется он на простом английском языке Дугал Кэмпбел, но так как многие носят такое же имя, то для различия прибавляют здесь (как делают это и валлийцы) родовые имена. Я знавал одного древнего бритта, которого звали Медок ап Морган, ап Дженкин, ап Джонс, а наш здешний шотландский вождь именует себя Дул Мак-амиш, мак-оул, ик-ян, что значит: Дугал сын Джемса, сына Дугала, сына Джона.

Для завершения своего образования он путешествовал по чужим странам и склонен ввести некоторые изменения в своем домашнем быту, но находит невозможным уничтожить древние родовые обычаи; из них иные довольно смешны. Например, волынщик его, носящий в доме наследственное звание «глава домочадцев», ни за что не откажется от своих привилегий. Он имеет право носить килт – старинную шотландскую юбочку с кошельком, пистолетом и кортиком; широкая желтая лента, привязанная к трубке его волынки, переброшена за плечо и волочится по земле в то время, как он исполняет свои обязанности менестреля. Эта лента, мне кажется, подобна тому знамени, которое