Мишель Зевако - Последняя схватка

Лезвие вонзилось в руку, клещами сдавившую запястье Фаусты. Вальвер не издал ни звука. Но от боли граф невольно чуть разжал пальцы. Фауста резко дернулась, вырвалась на волю и одним махом прыгнула в реку.

Все четыре гвардейца убежали ловить бандитов, но тем удалось уйти… Короля окружали только Вальвер, Витри, Люинь, Ландри Кокнар и владелец повозки.

— Взять его! Взять! — закричал король. — Там, внизу, привязаны лодки. Он, верно, угодил в одну из них. Может, и ноги себе переломал.

Ландри, Витри и Люинь устремились к Сене. Ландри даже влез в одну из многочисленных лодок, стоявших на приколе. Но Фауста исчезла. Исчезли и ее люди.

Король отказался от мысли продолжать поиски. Он предпочел позаботиться о том, чтобы столь нежданно доставшееся ему сокровище было перенесено в надежное место. На это ушло полчаса. Затем Людовик захотел вознаградить крестьянина и Ландри за мужество, проявленное ими в схватке с негодяями. Любезно поговорив с возницей и Кокнаром, король вручил крестьянину тугой кошель с золотыми монетами, и тот отправился восвояси, совершенно одурев от счастья. Детину распирала гордость… А Ландри Кокнару Людовик подарил золотую цепь: слуга Одэ просиял, прикинув, что она может стоить от трех до четырех тысяч ливров.

Потом король отвел Вальвера в свой маленький кабинет и заперся там с гостем. Эта необычайная аудиенция продолжалась более часа. Ландри ждал хозяина на заднем дворе. Вальвер спустился туда, дрожа от радостного возбуждения. Пока господин и слуга были в Лувре, оба хранили молчание. Но стоило им оказаться на пустынной набережной, где никто не мог их подслушать, Ландри поспешил задать вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Я вижу, сударь, вы прямо сияете, — проговорил верный оруженосец. — Похоже, этот долгий разговор принес вам богатство, за которым вы так давно гонялись, так?

— Богатство и счастье, Ландри! — ответил Вальвер со смехом. — Знаешь, что мне пообещал король?.. Ни за что не догадаешься: он обещал, что попросит для меня руки моей любимой Флоранс у господина д'Анкра, который, как пояснил Его Величество, не сможет ему отказать.

— Стало быть, король знает?.. — воскликнул изумленный Ландри Кокнар.

— У меня сложилось впечатление, что ему известно гораздо больше, чем можно подумать, — медленно произнес Одэ. — Да это и понятно: он виделся сегодня с господином де Пардальяном.

— Так вот оно что! — ухмыльнулся Ландри. — Значит, именно поэтому, все тщательно подготовив, господин шевалье возложил доставку золота на вас?

— Да, — кивнул Вальвер, сдерживая волнение, — именно поэтому он строго запретил мне упоминать его имя. Он хотел приписать мне все заслуги, чтобы добиться для меня того, к чему я так стремлюсь… Ведь он потребовал от короля, чтобы тот навязал свою волю Кончини… И настоял-таки на своем… Он поступил как любящий отец.

— Это точно, сударь, — убежденно заявил Ландри. Покачав головой, он добавил: — Только боюсь, сударь, что господин шевалье ошибается. Уж я-то знаю Кончини получше вашего: он может и не подчиниться королевской воле.

— Как бы не так! — воскликнул Вальвер. — Ты хорошо знаешь Кончини, но ты плохо знаешь господина де Пардальяна… Не такой он человек, чтобы не предложить королю средство, с помощью которого можно образумить упрямого итальянца.

— Святая правда, сударь. Какой же я тупица, что сам этого не сообразил, — расстроился Кокнар.

— Ведь король побаивается Кончини, а на этот раз он был тверд и очень в себе уверен. Настолько, что даже пообещал присутствовать на моей свадьбе. Что ты скажешь о такой высокой чести, мой ворчун? — улыбнулся Одэ.

— Я скажу, что она вами заслужена, — невозмутимо ответил Ландри. И пояснил: — Малышка же по существу, его сестра… наполовину сестра, если вам угодно… А какой брат не гуляет на свадьбе сестры!.. Вот только честь — это не богатство. Лично я предпочел бы хорошее приданое.

— Будет и приданое, — победно заявил Вальвер. — Король полагает, что маркиз д'Анкр раскошелится и выложит зятю тысяч двести ливров. Никак не меньше.

— Двести тысяч ливров! — возликовал Ландри. — Да и король небось расщедрится. Ну, наконец-то, сударь. Вот счастье привалило!

— Я тебе об этом битый час толкую! — заметил Вальвер. И добавил со вздохом: — А Флоранс еще ничего не знает. И, Бог весть, когда я сумею обрадовать ее этой новостью.

— Ну, уж на это-то у вас не уйдет и недели, — уверенно проговорил Ландри. — Конечно, если постараться.

— Ну что ты мелешь, дурья ты башка! — рассердился граф. — Ведь я буду нужен господину де Пардальяну.

— Господин де Пардальян вполне может отпустить вас на несколько дней, — ворчливо заметил Ландри.

— Он-то, может, и отпустит!.. Только я все равно его не оставлю!.. — с непоколебимой уверенностью заявил Вальвер. Он был и раздосадован, и угнетен. Ландри Кокнар сразу это почувствовал. Совсем сбитый с толку, слуга запальчиво спросил:

— Как же так, черт побери?!

— Он не хотел, но я сам вызвался помогать ему в деле, от которого зависит жизнь короля, его честь и состояние… — признался Вальвер. — Сейчас это дело в самом разгаре… И судьба каждого из нас напрямую связана с исходом этого предприятия. Если я отлучусь, пусть и ненадолго, это будет предательством… После этого дворянину остается только проткнуть себя шпагой. Честь я ставлю выше любви! И поэтому ни за что не покину сейчас господина де Пардальяна. Сама Флоранс одобрила бы мое решение. Ты понимаешь?

— Увы, понимаю, сударь, — уныло произнес Ландри Кокнар.

Оба замолчали. Вальвер тяжело вздыхал на ходу: эта жертва далась ему нелегко. Ландри Кокнар погрузился в мрачную задумчивость. И вскоре он решительно заявил:

— Ладно, сударь. Я берусь доставить малышке… я хотел сказать, мадемуазель Флоранс… вашу записку… Как бы девочку ни охраняли, я думаю, это сумею… Слава Богу, и не с такими делами справлялись!

— Парень ты, конечно, не промах. Вот только не знаю, вправе ли я принять твое предложение, — засомневался Вальвер.

— Что так, сударь? — удивился Ландри.

— Да пойми ты, несчастный, это же так опасно!.. А ты так любишь жизнь! — покачал головой Одэ.

— Я у вас на службе, сударь, это, черт побери, моя работа! — просто сказал Ландри Кокнар.

— Ах, Ландри, какой же ты смельчак!.. — вскричал граф. — Об этой услуге я не забуду до конца своих дней!

— Ладно, пишите записку… — вздохнул оруженосец. — А я пока покумекаю… Да, я дорожу своей шкурой и уж как-нибудь постараюсь и дело сделать, и ее, родимую, не попортить.

Так за разговором они без помех дошли до своего логова на улице Фуражек. Именно в это время пристыженные Гренгай и Эскаргас рассказывали Пардальяну, как ловко «чертова герцогиня» обвела их вокруг пальца.