Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

взамен (в лучшем случае). В худшем – они продвигали интересы региональных соперников Саудии – Ирана и Турции. Сейчас КСА делает все, чтобы его больше не воспринимали как «банкомат».

Например, Эр-Рияд вложил колоссальные суммы в восстановление Ливана после гражданской войны (1975–1990). Но ливанское правительство даже не попыталось обуздать «Хезболлу». «Саудовская Аравия больше не может продолжать платить Ливану миллиарды утром и получать оскорбления по ночам. Эта ситуация несовместима с новой внешней политикой, поскольку наши деньги не падают с неба и не растут в пустыне», – отметил саудовский обозреватель Халид аль-Сулейман.

Саудиты также разочаровались в Пакистане. «У пакистанских элит есть дурная привычка воспринимать поддержку Саудовской Аравии как должное, учитывая то, что Саудовская Аравия сделала для Пакистана на протяжении десятилетий, – пишет саудовский аналитик Али Шихаби. – Что ж, вечеринка окончена… Это больше не бесплатный обед или улица с односторонним движением».

Примечательно, что королевство финансирует Пакистан с момента его основания (1947). Однако в 2015 году Исламабад отказался присоединяться к военной коалиции в Йемене, которую возглавила Саудия.

Кульминацией отхода от мусульманского мира является «соглашение Авраама» – договоры ОАЭ и Бахрейна с Израилем о нормализации отношений (2020). Эр-Рияд официально не торопится следовать их примеру – но совместно с Иерусалимом строит железную дорогу. Такая переориентация монархий Халиджа говорит о том, что они хотят развиваться и богатеть. Их корыстные интересы превалируют над консервативными общемусульманскими идеями – будь то неукоснительное соблюдение шариата или уничтожение Израиля.

Однако прогрессивные решения принимают молодые аравийские лидеры. Кувейтская же «эпоха стариков» привела к печальным последствиям. Страна осталась консервативной «нефтяной бочкой». Сейчас эмират – всего 10 лет назад бывший одним из богатейших государств мира – балансирует на грани банкротства. В сентябре 2020 года власти признали, что ситуация близка к критической. Как сообщил министр финансов, у правительства «заканчиваются деньги». Уже в ноябре возникли трудности с зарплатами чиновникам – а ведь в госсекторе занято 80 % подданных. В конце года в Фонде общих резервов имелось $ 6,54 млрд, но только на текущие расходы эмирату требовалось $ 5,56 млрд в месяц.

Кроме Фонда общих резервов у Кувейта есть закрытый Фонд будущих поколений – 4-й по объему в мире ($ 550 млрд). Туда направляют 10 % годовых доходов государства от нефти. Однако, по прогнозам аналитиков, без экономических реформ этих средств хватит всего на 15–20 лет.

«Нефтяное» благополучие Аравии движется по спирали. Если 1970-е годы стали периодом высоких прибылей, то 1980-е годы ознаменовались кризисом перепроизводства. Следующее десятилетие ушло на реконструкцию промышленных мощностей. 2000-е и отчасти 2010-е годы запомнились арабам Джазиры как эпоха роскоши и безумных т^р^^'г. Наши современные стереотипы о купающихся в золоте арабских шейхах – родом из «нулевых».

В 2020 году цены на нефть опять снизились. Некоторые страны Залива не скорректировали свою привычку к крупным расходам, не заметили падения прибыли от нефти – и теперь пробил час экономической расплаты. Нынешних $ 40–45 за баррель катастрофически мало для Кувейта, но подорожания «черного золота» не предвидится. Эксперты пророчат стране полномасштабный финансовый кризис.

Еще в 2016 году относительно молодой кувейтский министр финансов Анас аль-Салех предупреждал, что надо диверсифицировать экономику и готовиться к эре «после нефти». Однако другие члены кабинета и сам Сабах IV выросли на потоке нефтедолларов – и не восприняли аль-Салеха всерьез. Более того – его высмеяли на заседании правительства. Но уже спустя четыре года эмират едва сводил концы с концами.

Ситуация осложнялась болезнью престарелого амира – у которого, к тому же, не было инициативного преемника вроде саудовского принца Мухаммада бин Салмана. Наследному принцу Кувейта – Навафу аль-Ахмеду аль-Джаберу – исполнилось 83 года, он являлся братом Сабаха IV.

20 сентября 2020 года 91-летний Сабах IV умер. В последние месяцы жизни монарха все же была разработана программа модернизации (аналог саудовской «Vision 2030») – но ее куратор, шейх Насер ас-Сабах, страдает от рака легких. Новый амир, Наваф I, боится перемен и не осознает их необходимости.[142] Кронпринц Мишааль аль-Ахмед в 2020 году отметил 80-летний юбилей. Шейх Мишааль – младший брат не только Сабаха IV и Навафа I, но и Джабера III – амира, при котором Кувейт сражался с Саддамом треть века назад.

Это значит, что, помимо экономических проблем, в стране назревает династический кризис – или, вернее, кризис политической воли. На данный момент в семье Аль Сабах нет людей, способных принимать актуальные политические решения. В общих чертах, ситуация с Кувейтом – это запущенная ситуация с Саудией. Если бы КСА не начало реализовывать «Vision 2030» и не проводило бы модернизационные реформы, то сейчас оно столкнулось бы с аналогичными проблемами в аналогичных критических масштабах.

О роли личности в истории можно рассуждать бесконечно. В контексте арабского мира Сабах IV вовсе не был плохим правителем – но именно после него Кувейт оказался в плачевном положении. Аравийская гонка 2000-х годов за всем «самым-самым» – дворцами, яхтами и прочими атрибутами роскоши и богатства – грозит обернуться для эмирата полным крахом. В 2020 году – после падения цен на нефть и пандемии коронавируса – даже могущественная Саудия была вынуждена ввести налог на добавленную стоимость для подданных. Раньше такие меры представлялись абсолютно немыслимыми. Пока государство существует, ему приходится отвечать на вызовы истории. Это незыблемое правило, о котором очень опасно забывать.

Реальность (вместо эпилога)

Правитель-тиран лучше непрекращающейся анархии.

Арабская пословица

Подобно тому, как на Западе есть стереотипы о пунктуальных немцах, чопорных англичанах и любвеобильных французах, _ на Ближнем Востоке египтян считают ленивыми и плутоватыми, иорданцев – спокойными и рассудительными, сирийцев – добродушными и веселыми, ливанцев – модными и артистичными, а саудовцев – коварными. Арабские народы настолько разнообразны, что у них нет единого языка. Фусха – литературный арабский – используется на официальных мероприятиях и в общеарабских СМИ. В повседневной жизни арабы говорят на диалектах – причем каирец, багдадец и житель Рабата могут не понять друг друга.

Чтобы объединить столь разные народы, не достаточно религии либо идеологии. Поэтому панарабизм оказался несостоятельным. Он был сродни шаровой молнии, влетевшей в комнату и ударившей всех, кто там находился, – или сродни мертвому плоду, который отравляет материнский организм. Интегрирующая идея панарабизма показала свою разрушительную сущность как во время правления Насера, так и после его смерти. Борьба за консолидацию арабского мира обернулась народными волнениями, гражданскими войнами и военными переворотами в Ираке, Палестине, Йемене, Ливане, Египте, Сирии и Ливии.

Устоять смогли лишь самые жизнеспособные государства – и наиболее стабильными из них оказались монархии.

Наше повествование началось с рассказа о Хашимитах. Судьба данной династии – это история формирования современного Ближнего Востока. Свидетельства о важных событиях многолетней давности встречаются в Иордании на каждом шагу. Амманский аэропорт назван в честь королевы Алии. Улицы носят имена хашимитских монархов и принцев. На банкнотах изображены сцены Великого арабского восстания и портреты правителей – от шарифа Мекки Хусейна до его праправнука Абдаллы II. Хашимиты стали той красной нитью, которая прошла сквозь века – и связала воедино палестинское и трансиорданское, мусульманское и либеральное, племенное и пост-племенное. Сегодня Иордания – это удивительная страна, где политическая элита и правящая семья отождествляют себя с государством и народом. Примирение разных культур давалось Хашимитам сложнее всего остального. Однако им удалось построить собственное королевство – гораздо более стабильное и либеральное, нежели многие другие на Ближнем Востоке.

Конечно, не все Хашимиты отличались мудростью, проницательностью и благородством. Иногда даже лучшие из них вели себя безрассудно. Но эта династия столкнулась с трудностями, которые были чужды иным правящим семьям региона. Шейхи Залива, например, привыкли решать любые проблемы с помощью денег и нефти. У Хашимитов же не было ничего, кроме особого географического положения Иордании, дипломатических навыков и высокого происхождения. Все это позволило им добиться авторитета в арабском мире и на международной арене.

Любые властные притязания потомков шарифа Хусейна оказались бы бессмысленными, если бы им не удалось основать династию. Лоуренс Аравийский, хорошо знавший Али, Абдаллу, Фейсала и Зейда, отдавал предпочтение Фейсалу. Он считал, что этот умный и утонченный юноша непременно станет прекрасным монархом.

Лоуренс ошибся. Фейсал I был великим