Морской царь - Евгений Иванович Таганов

неожиданно богатой. В описи составленной дотошными писарями присутствовали даже шёлковые ткани с серебряными блюдами, не говоря уже о большом количестве самого разного скота. Особый праздник был для Ратая: полсотни тудэйских снегоступов, две ромейских лебёдки с железными шестернями, полдюжины тюленьих лодочек, три вёсельных струга и аж пятнадцать больших плотов с постройками — передвижные летние жилища камышовых людей. А самое главное, что противоположная сторона острова выходила ни много ни мало на главное русло Итиль-реки, за которой лежала уже Хазария. Сам остров протянулся узкой полоской вдоль реки на добрую версту, тут было достаточно места и для пастбищ и для огородов. А полсотни свайных домов убедительно намекали, что лучшего места для собственного городища и не придумать. Самое замечательное, что воеводы сами указали князю на это.

— Тут даже колесницы с камнемётами можно посылать из края в край, — высказался хорунжий Потепа.

— И своё собственное торжище можно открыть, — поддержал Корней.

— Ну тогда бери и воеводствуй, — предложил Дарник Потепе.

— Оставишь мне пару ватаг юниц, так запросто, — согласился хорунжий.

Корней сходу и название крепостице придумал: Потеповка.

Так, зубоскаля, они определили стратегию всего зимнего похода: вгрызаться в острова и никому не уступать ни пяди захваченной земли. Разногласия были лишь по количеству войска. Для полной надёжности на линии Потеповка-Озерцо необходимы были не меньше тысячи воинов, но расчёт показывал, что припасов едва хватит на одну хоругвь и то при постоянном снабжении из Заслона. Но Потепа не унывал:

— Здесь нужно иметь два кулака: три сотни ратников в Потеповке и две сотни в Озерце, промежуточные малые гарнизоны можно до весны убрать. Потом ты мне пришлёшь десять лодий и ещё людей, и летом мы закрепим уже всю линию.

Князю оставалось только согласиться. Его подсказка касалась малого:

— Чтобы не было праздного времени занимайтесь углежогством. Уголь и Заслону и Дарполю всегда будет нужен в любом количестве. И помни о половодье, возводи насыпи.

В Потеповке были также собраны все захваченные плоты с челнами и стругами и обратным ходом были переправлены все коровы со свиньями, козами и овцами. Возражений от новых зимовщиков почти не было: сколько той зимы вообще осталось, да и восемьдесят юниц с двумя десятками мамок вполне могли взбодрить две с половиной сотни островитян.

Дарник тоже был рад подобному обустройству Потеповки, которое позволяло ему вполне достойно завершить зимний поход и вернуться в столицу. Да и повод имелся вполне уважительный. Гонец привёз сообщение о возвращении к Дарполю трёх улусов Чёрной Орды, которые сполна выплатили залог за своих сыновей и изъявили готовность к переходу под руку яицкого Князьтархана.

— Так и наши пять улусов Калчу должны тоже определиться, ведь ты давал им на раздумья год, который, между прочим, и закончился, — напомнил князю Корней. — Те же тюргеши не сегодня-завтра тоже могут нагрянуть.

И всё равно покидать потеповскую хоругвь было крайне совестно. С повышенным усердием весь световой день носился Дарник по Потеповке, указывая, где возводить гнёзда для камнемётов и Больших пращниц, следил, как переправляют на остров пять колесниц с десятью лошадьми, смотрел за возведением кузницы, причала для лодий, первого Длинного дома на сваях. Корней, понимая настроение князя, подначивал:

— Ведь скучаешь же по своему Курятнику. Так и скажи, и все тебя поймут.

Князь действительно скучал, причём не только по жене и наложницам, но именно по всему Курятнику, накопив немало слов и признаний, которые он мог высказать только своим незаменимым «курицам».

К окончательному отъезду его подтолкнула, впрочем, по-настоящему третья причина: прибытие тайного посольства ромеев. Скрытно от хазар они переправились по льду через Итиль много выше Ирбеня, попали прямо в руки сагышцев и с приличной охраной были препровождены в Озерцо к Князьтархану. Среди сотни ромеев немало оказалось старых знакомых во главе с комитом Макариосом, участвовавшими прошлой осенью в осаде Хемода, дарникцы их встретили как боевых товарищей.

Посол Сабинос, обладатель самых выбритых щёк, как за глаза охарактеризовал его Корней, рассказал, что в Таврике мор скосил почти всё поголовье овец. А положенное количество сукна и пергамента для отправки в Константинополь с Херсонеской фемы никто не снимал, вот и вспомнили старый договор о присылке сукна и пергамента с Яика.

Но Рыбья Кровь рано радовался сему успеху своих княжеских мастерских. В тот же вечер, когда они остались с послом с глазу на глаз, посол заговорил иначе:

— Разве можно прилюдно говорить о военных союзах. У тебя каждый четвёртый — это хазарин, да ещё полно толмачей-иудеев. А в Хазарии полно арабских соглядатаев.

Оказалось, что слухи о биремах на Хазарском море уже достигли столицы Романии и вызвали там большой интерес. И у Сабиноса было два задания: нанять Князьтархана для простого пиратского набега на Персию, или чтобы он там захватил какой-либо город, дабы сковать на несколько месяцев десяти-двадцатитысячное магометанское войско. За первое задание полагалось сорок тысяч золотых солидов, за второе — аж сто тысяч. В пересчёте на более привычные дирхемы это была вообще заоблачная сумма, которая позволила бы князю не только расплатиться со всеми своими войсковыми долгами, но и на год вперёд о новых доходах не заботиться.

Полному счастью Дарника мешало лишь сомнение, как будет доставлено ему это золото, за простое обещание он воевать не собирался. Посол заверил, что сорок тысяч у него с собой, а ещё шестьдесят припрятаны на берегу Итиль-реки и в три недели могут быть доставлены в Дарполь.

Через два дня часть посольских стратиотов в сопровождение двух конных сотен дарпольцев тронулись в обратный путь выкапывать спрятанное золото, а днём позже вместе с остальным посольством выехал в столицу и князь с оставшейся половиной своего войска.

2.

По дороге выяснились дополнительные условия будущего военного союза с Романией: на окончательном договоре вместе с печатью и подписью князя должны были стоять подписи его главных архонтов, на случай если с князем что-то случится. Дарника это дополнение порядком позабавило.

— Думаешь, без меня они смогут сделать как надо? — со смехом спросил он у Сабиноса.

— А на это у нас есть свой архонт, который сделает всё как надо. И в нашем договоре будет записано, что в случае твоей смерти всем твоим войском и флотилией в течение года будет распоряжаться именно он.

— Ты считаешь, что без меня мои воеводы станут его слушаться?

— Если они не будут слушаться, их имена будут преданы огласке, и