Райнер Шредер - Падение Аккона

Когда бродяги вышли из-за угла руин и увидели, кто поджидал их в тени сохранившейся стены, они умолкли и замерли. Выпучив глаза, они рассматривали Тарика и его наряд, дополненный великолепным оружием. У Крысы-Масламы даже отвисла челюсть, и он побагровел.

— Ты, вонючий гадёныш! — воскликнул он.

Не успел Али Омар опомниться, как Маслама выхватил огромный нож, висевший на его поясе, и двинулся к Тарику.

— Лучше тебе этого не делать! — решительно крикнул Тарик. Его рука скользнула за спину. Он выхватил один из ножей и метнул его в дыню, лежавшую справа от Масламы среди лаваша, ломтей жареной ягнятины и других яств. Просвистев в полете, нож пронзил дыню величиной с человеческую голову, и по рукоятку ушёл в её сочную плоть. — У ножа есть брат-близнец, который так же попадёт в цель, если ты не остановишься! — На ладонь Тарика, будто он показывал фокусы, лёг такой же нож. — Так что подумай, стоит ли продолжать!

Маслама захлопал глазами, сжался, как от удара, и нерешительно замер.

— Я очень жалею о том, что случилось ночью. Но, как видишь, я не обманул тебя и вернул твои вещи, как и обещал. Не забыл я и отблагодарить тебя. — И Тарик указал на еду.

— Клянусь небесным троном Аллаха! — воскликнул горбатый барабанщик. — Смотри, Маслама! Он приготовил нам стол, достойный самого эмира!

Только сейчас Маслама увидел то, что Тарик принёс из города.

— Это… это…

Он опять замолк и покачал головой. Наконец с третьей попытки он обрёл дар речи:

— Это самое невероятное из всего, что со мной происходило! Я-то думал, что безумнее нашего недоделанного Захира людей на свете не бывает!

— Я постарался, как мог, загладить вину перед тобой, — сказал Тарик. — И надеюсь, ты примешь мои извинения.

Несчастный Захир поднял палец и принялся цитировать пророка Мохаммеда:

— Жизнь за жизнь, око за око, нос за нос, ухо за ухо, а кто нанесёт рану, да будет наказан такой же раной. Но принесший жертву сам да будет прощён. Слово пророка.

Крыса-Маслама не обращал на него внимания.

— Безумец! Ты, наверное, сошёл с ума, раз сделал такое! — сказал он, качая головой. Но в голосе бродяги уже слышалась насмешка. Он протянул Али Омару нож. — Почему ты это сделал? Тому, кто умеет так обращаться с ножом, незачем бояться таких, как я. Не говоря уже о безмозглых Али и Захире!

— Потому что я держу слово, — просто ответил Тарик.

— Где же ты взял деньги на такую одежду и оружие? — поинтересовался Маслама, присоединяясь к своим товарищам, которые жадно набросились на еду. — Откуда такое богатство? Может быть, где-то в тёмном укромном местечке на мой кинжал в твоей руке напоролся богатый купец?

— Нет. От меня к твоему кинжалу кровь не пристала, — сказал Тарик, усаживаясь на благоразумном расстоянии от бродяг. — Деньги я получил, не совершая преступлений. Это часть наследства, которая перешла ко мне от одного необычного человека.

— Так, значит, ты не простой охранник из Александрии, который покинул родину из-за кровавой ссоры! — продолжал Маслама с набитым ртом. — Ты, стало быть, человек с секретом!

Тарик неопределённо взмахнул рукой.

— У всех нас есть секреты, которые мы хотели бы скрыть от незнакомцев, Маслама. Есть они и у тебя. Так что лучше нам покончить с расспросами. Ты согласен со мной?

Маслама усмехнулся.

— Ну хорошо, давай об этом больше не говорить. Забудем и об остальном. Но мне сдаётся, что ты пришёл не только для того, чтобы вернуть мои вещи. Так? — Бродяга окинул Тарика изучающим взглядом.

— Ты хитрый парень, и так просто тебя не обманешь, — ответил Тарик.

Похвала явно понравилась Масламе. Его острое личико растянулось в широкой улыбке.

— Ты прав, — сказал он, впиваясь в жареную ногу ягнёнка. — Давай выкладывай. Что ты от нас хочешь? Что мы можем сделать?

— Я бы хорошо вам заплатил. — И Тарик бросил Масламе кошелёк.

Маслама на лету подхватил кошелёк и высыпал его содержимое на ладонь. Он недоверчиво смотрел на монеты из золота и серебра. Несомненно, в своей жизни он не держал в руках и части такой суммы.

— Ищешь того, кто должен совершить убийство? — спросил бродяга. Он не мог представить, что за такую сумму денег можно потребовать чего-то другого.

Али Омар и Захир, увидев такое количество золота и серебра, перестали жевать. Каждый уже прикидывал, что мог бы купить на них.

— Нет, что ты! О преступлении и речи быть не может. Но вы должны будете кое-что сделать для меня. Чтобы сделать это самому, мне, пришлому человеку, понадобится слишком много времени. А эти деньги — только задаток. Если вовремя сделаете то, что я от вас хочу, получите ещё пятьдесят динаров.

Али икнул.

— Пятьдесят золотых монет? — прошептал он.

— Аллах пребывает с терпеливыми и любит того, кто полон доверия! Слово пророка! — дрожащим голосом воскликнул Захир.

Даже на лице Масламы отразилось возбуждение. Он часто глотал воздух и облизывал жирные губы, как будто во рту у него пересохло.

— Можешь на нас рассчитывать, — чуть слышно прошептал он. — Расскажи, что мы должны сделать?

И Тарик рассказал.

15

Судя по свету, который проникал сквозь два зарешеченных отверстия в потолке и светло-серыми полосами ложился на пол прохода, подходил к концу второй день их пребывания в темнице эмира.

Герольт и Морис сидели на корточках в углу вонючего подземелья и использовали последние проблески дня, осторожно выцарапывая окаменевший раствор из швов между камнями. Здесь, в углу возле самого пола, у одного из каменных кирпичей откололся кусок, и строительные рабочие положили в щель больше извести, чем обычно. Рыцари были уверены, что смогут сделать эту щель достаточно широкой для того, чтобы спрятать в ней хотя бы изумруды и рубины. Возможно, в неё смогли бы поместиться одна или две золотые монеты.

В качестве инструментов они использовали кости дохлой крысы, валявшейся в камере. Эта идея пришла в голову Герольту. Не мешкая долго, Морис извлёк из останков подходящие кости и раздробил череп крысы ударом ручных оков. Кости черепа оказались самыми твёрдыми. Положение рыцарей не позволяло им поддаваться чувству отвращения.

Внезапно Морис прекратил свою работу, замер и стал смотреть через решётку, будто хотел проникнуть на другую сторону прохода. Не говоря ни слова, он покачал головой.

— Что с тобой? — спросил Герольт, проследив за его взглядом. Их охранники не появлялись здесь уже много часов.

— У меня странное чувство, как будто он за нами наблюдает и видит, что мы делаем, — сказал Морис. О человеке, который был прикован к стене противоположной темницы и ещё не произнёс ни слова. Этот человек не отвечал на их вопросы и даже движением не дал понять, что знает об их присутствии.